ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Дни не кончались, они просто сменяли друг друга, и каждый следующий был хуже предыдущего. Стычки и потери чередовались с маршами по размытым тропам, и в этом однообразии у Кральда стали путаться даты. Он уже не помнил, сколько раз его колонна уходила в лес с рассветом и возвращалась к темноте, оставляя за спиной зачищенную полосу земли и накрытые плащами тела. Считал по людям, а не по дням, и счет этот давно перестал радовать. Стоит, впрочем, отдать должное командующему. Подмогу тот стал присылать заметно чаще, особенно после того, как стало ясно, что на востоке стаи куда крупнее и злее тех, что встречались в первые дни.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А кусок какой? — неожиданно подала голос тихая, от которой я за все дни не слышал и десятка слов. — Простой или который светится?

— Обычный, цветочный, — пообещал я и отметил про себя, что торговаться местные учатся быстрее, чем мылиться.

Дальше по списку шли пряхи, и к ним я заявился с катушками волосяночной нити под мышкой. Заказ озвучил простой, свить канат на двадцать нитей и длиной в сотню метров, только не туго, а едва-едва, лишь бы по дороге не разваливался.

— Так он же расплетется! — старшая пряха подняла глаза от работы и уставилась на меня с искренним недоумением.

— Вот и хорошо, мне такой и нужен.

— Это где ж видано, чтобы вить и не свивать? — возмутилась она, — Веревка либо есть, либо ее нет!

Объяснять, что тугая крутка накручивает Основе лишнюю дорогу, я не стал, у мастериц от подобных откровений работа встанет до вечера. Просто повторил заказ, пообещал оплату по готовности и ушел, спиной чувствуя, что проводили меня так, будто я попросил недосолить суп и недожарить мясо.

А у северных ворот тем временем собиралась толпа, первый обоз, о котором предупреждал Корвен, наконец отправлялся в город, и провожать его вышло полдеревни. Половина, правда, пришла не прощаться, а поглазеть, событие такого размаха у нас случается в последнее время нечасто, и пропустить его — значит остаться без разговоров на неделю вперед.

Суета у телег стояла душевная, кто-то в последний момент перевязывал тюк, у передней телеги ревел мальчишка, и ревел не от расставания, а от несправедливости, вожжи ему подержать не дали. Герда обходила отъезжающих и совала каждому в руки какой-то сверток на дорогу, а у самих ворот двое гвардейцев пересчитывали народ по головам. Армейская привычка учитывать все, что движется, работает и тут, отметил я краем глаза.

Уезжали в основном женщины с детьми, из тех, кто решил, что страха в этих краях пережито достаточно, а лучшей доли стоит поискать за каменными стенами. Вместе с ними снимались с места и несколько мужиков со стройки, упахались, и осуждать их не за что, каждый выбирает сам. Двоих из этих работяг я узнал и рванул наперерез, успел, пока не погрузились.

— А чего это вы так просто уходите? Вы же склад помогали строить, верно? — преградил им дорогу.

— Ну… да. С Хоргом ходили, — замялись мужики. — Ты только Хоргу не говори, что уезжаем.

— Да никто не в обиде! Наоборот, я чуть сам не обиделся, что не попрощались, — возмущенно упер я руки в бока.

— Так мы это…

— Это вам. За работу, — вручил каждому по серебряку. — Несколько дней трудились, вот и оплата. Остальное в счет жилья и питания, сами понимаете.

Мужики уставились на монеты и растерялись окончательно.

— Так мы же на общее благо… Говорили, еда будет, а платы никакой…

— То было до штурма, а теперь средства выделены.