Включи один такой корпус в обычную армию, и она по своей ударной мощи сравняется или превзойдет любую германскую танковую группу.
Вот тут мы делаем для себя поразительное открытие: на 21 июня 1941 года ВСЕ советские армии на германской и румынской границах, а также 23-я армия на финской границе вполне подходили под стандарты ударных армий, хотя, повторяю, этого названия формально не носили. Перечисляю их с севера на юг: 23-я, 8-я, 11-я, 3-я, 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 26-я, 12-я, 18-я, 9-я. Вдобавок к ним разгружалась 16-я армия — типично ударная, имевшая в своем составе более 1000 танков (Центральный архив Министерства обороны СССР, фонд 208, опись 2511, дело 20, с. 128). Под этот стандарт также вполне подходили тайно выдвигавшиеся к германским границам 19-я, 20-я и 21-я армии.
Германия имела мощные механизмы агрессии — танковые группы. Советский Союз имел в принципе такие же механизмы агрессии. Разница — в названиях и в количестве: у Гитлера — четыре танковых группы, у Сталина — шестнадцать ударных армий.
Не все ударные армии были полностью укомплектованы танками. Это правда. Но чтобы полностью оценить намерения Сталина, нужно принимать в расчет не только то, что он совершил, но и то, что ему не позволили совершить. Германское вторжение застало Советский Союз в процессе создания небывалого количества ударных армий. Были созданы каркасы этих чудовищных механизмов, и шел процесс достройки, доводки, отлаживания. Не все армии удалось довести до планируемого уровня, но работа велась. И Гитлер сорвал ее, имея достаточно благоразумия для того, чтобы не ожидать, когда все эти механизмы агрессии будут достроены и отлажены.
В двадцатые годы советские эксперты использовали термин «армии вторжения». Согласимся, звучал такой термин не очень дипломатично, особенно для соседних стран, с которыми советская дипломатия всеми силами старалась наладить «нормальные отношения». В тридцатые годы слишком откровенный термин был заменен более благозвучным — «ударные армии». Змея сменила шкуру, оставшись той же змеей: советские источники подчеркивают, что произошла только смена названий, не затронув существа — «армия вторжения» и «ударная армия» это одно и то же (ВИЖ, 1963, N 10, с. 31). Но и смягченный термин «ударная армия», как мы видим, до начала войны не применялся, хотя большинство советских армий его вполне заслуживало. Чтобы термин совсем облагозвучить, советские эксперты ввели для того же понятия еще и третий термин — «армия прикрытия». Между собой коммунисты четко определили лукавый смысл этих слов. В коммунистическом жаргоне таких понятий — целый табун. «Освободительный поход», «контрудар», «захват стратегической инициативы» соответственно означают агрессию, удар, внезапное нападение на соседа без объявления войны.






