— Уйдем отсюда, уйдем, — сказала Рита, и они обнялись, легко отделились от пола и понеслись в луче месяца к окну. На минуту они заслонили свет, а затем вновь стало светло.
И мы ясно увидели плотно закрытый гроб и крепко запертую дверь.
Все виденное казалось сном.
— Будем ждать, — сказал Петро, — летняя ночь коротка. Они скоро вернутся.
Сколько времени прошло — не знаю. Я устал, спина ныла, ноги одеревенели, голова была тяжелая.
В воздухе стоял ясный запах тления, точно разлагающийся труп рядом.
Скоро взойдет солнце. Риты нет. На окне сидит большая черная кошка. Я хочу уже встать, но кошка прыгает в капеллу, и это не кошка, а Рита.
Усталой походкой идет она к гробу, глаза сияют алым наслаждением, на губах кровавая пена. Минута, и она исчезла.
— Теперь скорее вон отсюда, — говорит Петро и берет меня за руку.
— Да-да, вон, — шепчу я, — и пора.
Едва дотащился до своей постели и упал, как убитый.
7-го
Что мы пережили сегодня. Ну и ночь! Она еще страшней той, когда в первый раз встала Рита. Но по порядку.
После бессонной ночи, проведенной в капелле, а главное, от разных дум и пережитого горя я свалился на постель и заснул тяжело, без грез, без видений.
Вдруг кто-то сердито меня толкает, открываю глаза, передо мной стоит Рита. Лицо ее перекошено злобой, острые ногти впиваются в мою руку.
— Вставай, что же это за безобразие, твои два дурака залезли в мою капеллу и не хотят оттуда уходить. Прогони их сейчас же! И прикажи снять решетки и глупые цветы, — кричит Рита.
— Какие цветы, какие решетки, я ничего не знаю, — говорю я.
— Я так и знала, что ты ничего не знаешь! Идем! — и она тащит меня в капеллу.
Оказывается, сумасшедший ездил в город за тем, чтобы заказать на окна капеллы решетки из омелы и теперь они с Петро укрепили их на место и всюду развесили гирлянды цветов. Тяжелый запах сразу открыл мне, что эти белые цветочки не что иное, как чеснок.
— Прикажи убрать, прикажи убрать! — кричала Рита. Я взглянул на Петро.
— Хорошо, Рита, я распоряжусь, и завтра все уберут.
— Нет, сегодня же, сейчас! — настаивала Рита.
— Сегодня поздно, скоро закат солнца, а вечером никто из слуг не станет работать там, где стоит гроб, хотя бы и пустой, — сказал я самым равнодушным образом, — вот тебе ключ от выходной двери капеллы, завтра, когда ты пожелаешь, тогда и очистят здесь. Я прикажу.
Рита взяла ключ и еще колебалась; Петро в это время проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Надо прочесть «Аве Мария», солнце закатывается.
— Уходите прочь, я замкну дверь, — сказала Рита.
Мы вышли. Оба старика довольно улыбались и подталкивали друг друга.
— Ну, Карло, теперь за дело, пока ты спал, мы с Петро все приготовили, — сказал сумасшедший, и он сказал это так спокойно и решительно. Голос был такой ясный.
Я невольно взглянул на него. Глаза светлые, разумные.






