— Он наоборот хотел избавиться от парня. К тому же кишка тонка, чтобы провернуть нечто подобное.
— Но ведь и у него оказался один из украденных в музее артефактов, — возразил Брай. — Значит, он замешан.
— Или его подставили, — я пожал плечами. — Весьма удобно, тем более сейчас, когда на Ковригина повесели всё, что только можно было.
— Тоже верно, — пробормотал Брай и задумался. — Но тогда кто?
— Без понятия, — я пожал плечами, встал и потянулся к рюкзаку. — Меня больше волнует, зачем ему это? Магию убитых поглощал Васильченко, получается, что его тайному покровителю ничего не досталось.
— Но ведь так не бывает, — возразила Айка, вновь взлетев к потолку.
— Согласен, не бывает, — кивнул я. — Мотив всего присутствует. Но какой, пока что неизвестно. Поэтому и не хочу никому ничего говорить, чтобы не накликать беду.
— Или не спугнуть главнюка, — ухмыльнулся пёс и подбежал ко мне.
— Да, всё верно.
Я взял его на руки, сжал ладонь призрачной подруги и прикрыл глаза.
* * *
Прошло уже несколько дней с момента нашей «эпичной» битвы у заброшенного озера. Я не могу назвать это столкновение стоящим, потому что мне искренне было жаль Семёна. Хотя прекрасно понимал, что по-другому не мог поступить. Ни я, ни он. Парень сорвался, а тёмная магия артефактов его только подстегнула к тому, что произошло. К тому же ему кто-то помогал, тоже подливая масло в огонь.
Но даже после его смерти, история Чупакабры не закончилась. Годунов во всеуслышание заявил, что больше не принимает спонсирование от Престижных и Высших Домов так, как это было раньше. Он готов работать с аристо, но уже на своих условиях. Для этого в академии была создана комиссия по выявлению слабых Истинных, которых покрывал Ковригин. И чтобы финансовые трудности не коснулись ни профессоров, ни студентов, ректор распорядился продать всё своё имущество, посвятив себя всецело академии и становлению настоящих магов.
Стоит ли говорить, какая поднялась тогда буча? Аристократишки чуть ли слюной не брюзжали от возмущения. А когда комиссия начала выявлять их слабых отпрысков, оставляя на второй год или вовсе отчисляя за неуспеваемость, так вообще чуть ли с ума не сошли от злости. И тогда я ещё раз порадовался тому, что академия находится в ином измерении. Вполне возможно, что Годунов уже продумал всё наперёд и защитил своё детище от любого нежелательного посягательства.
Это вызывало уважение. И не у меня одного. Многие Мелкие Дома, да и простые маги, которых не приняли в академию из-за «многочисленных недостатков» возвели нашего ректора в кумиры. Для одних его имя стало нарицательным, для других хвалебным.
Снегову я, к сожалению, больше не видел. После стычки с Чупакаброй и Лишними, она закрылась в себе и покинула академию.






