— Может, просто корректируют орбиту? — подхватил разговор геолог.
— Коррекция выполняется маневровыми, — грустно ответил первый пилот, — а сейчас работают маршевые двигатели. Они разгоняются, а не корректируют орбиту. Так поступают, только когда… — Он не смог найти нужные слова, и за него договорил Ковалев.
— Когда нужно выйти из поля тяготения планеты. Очевидно, они планируют выход из Солнечной системы.
— Ну, так может сейчас увидят наш сигнал бедствия и развернутся? Может, они и не знают, что мы выжили? — не унимался геолог. Что ж, ему простительно не знать элементарные законы астронавигации. Ковалев вздохнул, но все же терпеливо пояснил:
— Корабли такого класса, как «Магеллан», слишком громоздкие, чтобы просто остановиться и развернуться. Если на корабле работают маршевые двигатели, значит, сработал целый каскад предварительных команд и приготовлений к старту. Все члены экипажа находятся в своих капсулах.
— Это объясняет отсутствие связи, — вставил первый пилот.
— Да, но не объясняет причин данного маневра, — продолжил Ковалев. — До конца разгона связи с ними не будет. Пока протокол, по которому работает корабельный ЦУП, не будет выполнен, траектория «Магеллана» не изменится.
— Удалось просчитать, куда они летят? — спросил я с робкой надеждой в голосе. — Когда завершится разгон?
— Судя по траектории, они возвращаются к червоточине, — ответил первый пилот.
И тут на корабле воцарилось гробовое молчание. У всех в головах вертелась цифра, но никто не осмеливался произнести ее вслух. Двадцать пять лет. И это только чтобы долететь до границы Солнечной системы. Еще столько же, чтобы добраться до червоточины. Пятьдесят лет в одну сторону. Все эти нехитрые расчеты промелькнули в моей голове еще в кабине, когда мы увидели улетающий прочь крейсер. Именно эти цифры заставили нас броситься наружу, чтобы своими глазами увидеть этот предательский голубоватый отсвет работающих на пределе ионных двигателей. В голограмму верить не хотелось, не моглось. «Нет! Нет! Нет!» — вертелось в моей голове. Быть такого не может! Я застрял здесь надолго, навсегда! Вот это я попал!
— Мы застряли здесь надолго, — словно прочел мои мысли Егор.
— А догнать мы их не можем? — не унимался старый геолог. — Мы же меньше, маневреннее… Мы же… — он явно начинал осознавать сказанное и хватался за любую бредовую мысль, способную родиться сейчас в его воспаленном сознании.
— У нас топлива хватит только для выхода на орбиту, — апатично пояснил пилот. — И нет никакой гарантии, что при посадке мы не повредили корпус. Было задымление, где-то повреждена проводка. Нас спасло лишь экстренное торможение двигателями.
— Но фюзеляж-то целый! Мы бы замерзли уже, если бы получили пробоину!
— Тепло поддерживается системой жизнеобеспечения.






