Леди и медведь Анна Владимирова
Пролог
— Ну что, Богдан Демьянович Самойлов-Марков…
— Мраков, — хмуро поправил я, глядя исподлобья на начальника участка по ту сторону стола.
— Простите, Мраков…
Мужик в летах, с узловатыми пальцами поверх блестящей пухлой папки моего личного дела и матовым взглядом. Не верил он в таких, как я — уголовников до мозга костей.
— … Будем использовать шанс? — натянул он кислую улыбку. — Как настроены?
— Будем, — выдавил я.
— Давайте тезисно тогда, — вздохнул он и развернул папку. — Не против?
— Кто ж вам возразит…
Он не обратил внимание на мою ершистость.
— С пятнадцати лет вы на учете у участкового, мелкие кражи, разбои, драки… — Он перелистал страницу. — В двадцать впервые попались на нанесении средних по тяжести увечий…
Я устремил скучающий взгляд в окно.
— ...Отбыли в колонии год, выпущены досрочно за хорошее поведение, которое закончилось на следующий год, и вы с уже более серьёзным обвинением устремились обратно в колонию на пять лет…
— Да, сцепился с мажорными ведьмаками и надавал им по соплям, — пробурчал я. — Но у меня нет папочки в высшем комитете…
— Парнишку вы оставили без руки…
— Так ему и надо.
Страницы моего дела снова зашуршали, а перед моими глазами против воли пробежали годы на стороне теневого бизнеса, вражды бандитских группировок и жизни одним днем.
— В двадцать семь вас осудили за участие в организованном нападении на ведьмаков…
Это было действительно глупо — попасться на обычной заварушке. Но я тогда ошибочно чувствовал себя бессмертным и неуязвимым. За что и поплатился.
— И вот вам тридцать два.
— Так точно.
— Из колонии на вас пришла блестящая характеристика. Вы числились в обучающем составе колонии как тренер по боевым искусствам и самозащите, отличались примерным поведением миротворца, а дети на вашем попечении показывали наивысшие результаты в учебе и стремлении выйти на свободу другими личностями… — Он поднял на меня взгляд. — Удивительно, Богдан, но когда вы в исправительном заведении, сразу становитесь образцом для подражания и меняетесь до неузнаваемости. Вряд ли это все для того, чтобы освободиться досрочно…
— Я не подлежал досрочному освобождению, — начинал злиться я. — И никогда не метил в праведники. Но мне предложили выйти и доказать, что я могу начать новую жизнь. Поэтому давайте уже к делу? Как будем меня реабилитировать, начальник?
— Может, вернетесь преподавателем в колонию? — осторожно поинтересовался он.
Я замер на нем взглядом. Меня звали. Очень. И мне бы даже хотелось вернуться — неблагополучные дети были моей специализацией. Я испытывал настоящее удовлетворение, когда видел, как обреченные малолетние оборотни-беспризорники получают шанс на что-то иное, чем кончить жизнь от пули в затылок.
— Нет, спасибо.






