ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Аль, я тебе телохранителя наняла… Когда мама сообщила мне эту новость, я потеряла дар речи. Понятно, что она беспокоится. Мой сводный брат и владелец компании, в которой я работаю, всегда был угрозой. Он с раннего детства превратил мою жизнь в ад. За что и поплатится скоро, козел… Мне осталось совсем немного до цели, и я вышвырну его из компании. Вот только телохранитель мне сейчас совсем не нужен — это добавит проблем… — Хорошо, мам, — натягиваю я улыбку. — Раз тебе будет так спокойнее… Все ведь в жизни решаемо, да? И с телохранителем я как-нибудь справлюсь… *** — Это что, шутка? Водитель-телохранитель для какой-то богатой соски?! — Выбирайте выражения! — визжит на меня сотрудница службы занятости. — Это — привилегированная работа! За вас просили… — Мне нужна мужская работа, — рычу я. — А это… — А это — ваш профиль, — пожимает она плечами. — Откажетесь, я пишу отчет, а вы возвращаетесь отбывать последний год в колонию… — Не надо отчета, — сгребаю я бумажку со стола. Хрен с ним. Справлялся же я с оравой малолетних уголовников в колонии, и с этой соской справлюсь. В тексте: 😍легкое осеннее приключение 🔥страстное противостояние‍ ‍укрощение строптивого... или строптивой?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Леди и медведь Анна Владимирова

Пролог

— Ну что, Богдан Демьянович Самойлов-Марков…

— Мраков, — хмуро поправил я, глядя исподлобья на начальника участка по ту сторону стола.

— Простите, Мраков…

Мужик в летах, с узловатыми пальцами поверх блестящей пухлой папки моего личного дела и матовым взглядом. Не верил он в таких, как я — уголовников до мозга костей.

— … Будем использовать шанс? — натянул он кислую улыбку. — Как настроены?

— Будем, — выдавил я.

— Давайте тезисно тогда, — вздохнул он и развернул папку. — Не против?

— Кто ж вам возразит…

Он не обратил внимание на мою ершистость.

— С пятнадцати лет вы на учете у участкового, мелкие кражи, разбои, драки… — Он перелистал страницу. — В двадцать впервые попались на нанесении средних по тяжести увечий…

Я устремил скучающий взгляд в окно.

— ...Отбыли в колонии год, выпущены досрочно за хорошее поведение, которое закончилось на следующий год, и вы с уже более серьёзным обвинением устремились обратно в колонию на пять лет…

— Да, сцепился с мажорными ведьмаками и надавал им по соплям, — пробурчал я. — Но у меня нет папочки в высшем комитете…

— Парнишку вы оставили без руки…

— Так ему и надо.

Страницы моего дела снова зашуршали, а перед моими глазами против воли пробежали годы на стороне теневого бизнеса, вражды бандитских группировок и жизни одним днем.

— В двадцать семь вас осудили за участие в организованном нападении на ведьмаков…

Это было действительно глупо — попасться на обычной заварушке. Но я тогда ошибочно чувствовал себя бессмертным и неуязвимым. За что и поплатился.

— И вот вам тридцать два.

— Так точно.

— Из колонии на вас пришла блестящая характеристика. Вы числились в обучающем составе колонии как тренер по боевым искусствам и самозащите, отличались примерным поведением миротворца, а дети на вашем попечении показывали наивысшие результаты в учебе и стремлении выйти на свободу другими личностями… — Он поднял на меня взгляд. — Удивительно, Богдан, но когда вы в исправительном заведении, сразу становитесь образцом для подражания и меняетесь до неузнаваемости. Вряд ли это все для того, чтобы освободиться досрочно…

— Я не подлежал досрочному освобождению, — начинал злиться я. — И никогда не метил в праведники. Но мне предложили выйти и доказать, что я могу начать новую жизнь. Поэтому давайте уже к делу? Как будем меня реабилитировать, начальник?

— Может, вернетесь преподавателем в колонию? — осторожно поинтересовался он.

Я замер на нем взглядом. Меня звали. Очень. И мне бы даже хотелось вернуться — неблагополучные дети были моей специализацией. Я испытывал настоящее удовлетворение, когда видел, как обреченные малолетние оборотни-беспризорники получают шанс на что-то иное, чем кончить жизнь от пули в затылок.

— Нет, спасибо.