ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Вчерашние союзники становятся помехой на пути к настоящей власти, а новые конкуренты готовы вцепиться в глотку за право строить будущее Сибири. Когда на кону не просто деньги, а целые губернии, правила пишутся кровью.Это игра на выбывание, где победитель забирает всё.

Примерно месяц тому назад я тщетно добивался аудиенции Аглаи Верещагиной. Теперь Аглая Степановна соизволила сама приехать ко мне. Казалось бы — бинго, надо поспешить на встречу! Но теперь у меня были дела поважнее: и главным из них была встреча с Михаилом Загоскиным. — Степан Митрофанович, мне сейчас недосуг! — У меня назначена важная встреча. Давайте вернемся к этому вопросу, когда я освобожусь! Рекунов нахмурился, но отступил. Дворец генерал-губернатора в центре Иркутска, где находилось Главное управление Восточной Сибири, впечатлял своим столичным, имперским величием.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оказалось, что ваш новый союзник, господин Сибиряков, не просто провел «разведку». Он втихую намыл там за лето более пятидесяти пудов золота. Нашего с вами золота. И именно этими, крадеными деньгами он и пытался оплатить свой взнос в наше Общество. Сейчас будет судебное разбирательство.

Аглая Степановна покачнулась, как от удара. Я смотрел, как меняется ее лицо: шок, неверие, а затем — холодная, расчетливая ярость обманутой женщины.

— Вот на кого вы хотели меня променять, Аглая Степановна? — добил я ее. — На вора? На обыкновенного мошенника, укравшего у вас же из-под носа целое состояние?

Она молчала, и в этой тишине рушились последние остатки ее союза с Сибиряковым.

Однако Аглая Степановна быстро пришла в себя. Шок на ее лице сменился привычной деловой жесткостью. Она была хищницей, и даже попав впросак, не собиралась сдаваться.

— Это… это возмутительно! — произнесла она, и в ее голосе зазвенела сталь. — Этот человек ответит за свой обман! Владислав Антонович, я была слепа. Прошу вас, давайте забудем это досадное недоразумение. Мы должны действовать вместе, чтобы наказать негодяя и вернуть наше золото!

Услышав это, я не смог сдержать ухмылки. Ну конечно — как только оказалось, что Сибиряков проиграл, а я победил, она снова захотела стать моим союзником, партнером. Но я уже не верил ни единому ее слову. Знаем проходили.

— «Наше» золото, Аглая Степановна? — я усмехнулся. — Боюсь, вы ошибаетесь. У нас с вами больше нет ничего «нашего».

Она замерла, делая вид что не понимает, о чем я веду речь.

— Сударыня, я предлагаю вам выйти из Общества, — сказал я ровно.

— Что⁈ — она вновь покраснела и вскочила на ноги. — Да вы с ума сошли!

— Напротив, я в полном рассудке. Я готов выкупить ваш пакет акций. Двадцать тысяч штук. По номиналу. Два миллиона рублей. Я выплачу вам всю сумму до копейки, и мы с вами разойдемся с миром.

— По номиналу⁈ — она нервно с истерическими нотками расхохоталась. — Да вы знаете, сколько сейчас стоят ваши бумаги на иркутской бирже после собрания⁈ Их с руками отрывают по пять тысяч шестьсот рублей за акцию! Мой пакет стоит одиннадцать миллионов! Одиннадцать, а не два! И я не продам его! Ни за что!

Ну что же. Ожидаемо. По-хорошему мы не хотим — значит, будет по-плохому.

«Если в сердце дверь закрыта — надо в печень постучаться», хе-хе.

— А каторга вас тоже не пугает, Аглая Степановна? — тихо спросил я.

Она осеклась, ее смех оборвался.

— Ну вот опять эта каторга! О чем вы говорите?

— О подделке учредительных документов, конечно не — так же тихо продолжал я. — О подлоге. Преступлении весьма серьезном.

Я смотрел, как кровь медленно отступает от ее лица.

— Когда мы учреждали Общество в Петербурге, вас там не было. А ваша подпись на прошении, поданном на Высочайшее имя, требовалась. И она там стоит.