— А телефон я куплю новый, только, кажется, мне нужно будет обменять золото.
— Обменяем, — бодро пообещала Ольга, дав себе зарок позвонить Катюхе и уточнить, где именно в мире нынешнем меняют золото на рубли, чтоб без лишних вопросов. Ибо что-то подсказывало, что золото это будет не совсем в видеслитков с госпечатью. — План такой. Я вас отвезу на квартиру. Познакомлю с Фёдором… это кот. У вас, к слову, нет аллергии на котов?
— Нет.
— А как в целом?
— Всегда хотел котика, но… бабушка..
— Не разрешала?
Ольга убрала испорченный телефон в сумочку, причём с некоторым облегчением. Нет, Ольга любила тётю Нину. Та была добрым человеком. Мягким. Уступчивым. Но слишком уж тревожным.
И теперь, наверняка, в панику ударится.
И надо ехать. Звонить.
Успокаивать.
— Нет, что вы.. — Раймонд держался рядом. — Просто кошки и собаки, да и лошади весьма остро реагируют на нежить. А лич — это высшая нежить. Она мне даже подарила котёнка. Хорошо сделанного. С виду от живого не отличишь… и разум в нём сохранился.
Ужас.
Или нет?
— Но Малкольм всё равно предпочитает бабушкино общество. Она его создала, да и подпитывает тоже. Так что получилось не слишком удачно… Вы извините. Ты извини. А в вашем обществе дуэли разрешены?
— Запрещены. И битие морд без дуэли тоже не одобряется. Как и смертоубийство.
Зачем Ольга это сказала?
Главное, герцог кивнул и задумался.
— Будем искать варианты..
Во дворе было тихо и сумеречно. И выбравшись из машины, Ольга с наслаждением вдохнула какой-то особый, отличный от иного в городе, воздух. Пусть и самовнушение, но всё равно именно здесь ей дышалось легче.
И будто в детство проваливалось, пусть не то, с домом и камином, но ничуть не худшее.
Закрой глаза и снова увидишь зеленые космы лип, и аромат их, цветущих, ощутишь. Услышишь гудение пчёл в зелёных гривах. Здесь и время-то будто застыло.
Лавочки стоят.
Столик, на котором когда-то раскладывали шахматную доску, и Владлен Семенович всех, даже малышей, учил играть.
Клумбы.
Железная горка и железная же ракета. Правда, та слегка облезла. И дверь в подъезд заменили. И нынешняя раздражала Ольгу донельзя именно тем, что казалась чуждою. А в подъезде всё так же пахнет пирогами и хлебом, и самую малость — терпкими духами престарелой Анфисы Феликсовны, актрисы Большого… хотя бабушка и говаривала, что актрисой она была средненькою, поэтому и живёт тут.
Третий этаж.
И герцог поднимается неспешно, осматриваясь. Наверное, для него это всё вот вокруг выглядит… странно? Нелепо? Убого? Сразу стало обидно за дом и почему-то за себя, хотя он ничего и не сказал.
— Квартира старая… я одно время в ней жила. Думала ремонт сделать… а потом как-то и не сложилось.
Потому что Валентин исчез, а оставаться в доме одной было… невыносимо.






