— Без отчества, — мама окинула Раймонда холодным взглядом, которого обычно хватало, чтобы улыбка кандидата в женихи поблёкла. — Что за дурацкое имя? О чём думали ваши родители? И не надо тыкать в меня этими… что это вообще такое?
— Горные эфейры, — Раймонд вежливо протянул букет удивительной красоты цветов. Небольшие то ли колокольчики, то ли лилии, цвет которых Ольга, сколь ни старалась, не могла определить. То тёмно-лиловые, будто из сумрака сотворённые, то вот уже почти полупрозрачные, с нежно-розовым окрасом, которые постепенно перетекает в живое золото.
— Никогда не слышала. Понавыведут… - проворчала Софья Тимуровна, но уже как-то без прежнего напора. — Проходите..
И в квартиру всё-таки впустила.
Ольга выдохнула.
Вчерашний разговор был сложным. Нет, с мамой всегда было непросто. Сколько себя Ольга помнила, та была недовольна. Причем никогда нельзя было заранее понять, что на этот раз стало причиной.
Дождь за окном.
Или солнце.
Разлитая Ольгой вода из чашки. Неторопливость отца. Или же, наоборот, его суетливость. Причём сам отец нисколько не менялся. И на мамины язвительные замечания только кивал. Мол, извини, исправлюсь, только успокойся. А она вдруг брала и успокаивалась.
И добрела.
И улыбалась. И как-то вот становилось хорошо.
А потом отца не стало. А с ним ушли и эти солнечные часы спокойствия. Пусть тоже не сразу, пусть..
Мама застыла над вазой, глядя на букет. И выражение лица её стало таким вдруг, будто она вот-вот расплачется.
— Проходите, проходите… радость-то какая, — тётушка Нина принарядилась. Она ещё с вечера принялась наводить порядок на свой обычный лад. И старый сундук зачем-то открыла, достав не только скатерти с салфетками, но и это старомодное, в пол, платье. — Раймонд — красивое имя..
— Дурацкое, — отозвалась матушка, выходя из задумчивости. — И дети как? Раймондовичи? А вы у нас кем по батюшке будете? Часом, не Иванович? А то забавно звучит, Раймонд Иванович Сидоркин. Это я исключительно для примера.
Как ни странно, Раймонд ничуть не смутился.
— Раймондович.
— Раймонд Раймондович… прелестно. Просто прелестно.
— Это родовое имя, — пояснил он, протягивая букет и для тёти Нины. Та всплеснула руками, едва не выронив цветы, потом шмыгнула носом и заморгала часто-часто, того и гляди, расплачется.
А ведь и расплачется.
В полупрозрачных белёсых глазах стояли слёзы, правда, стоило взгляду сосредоточиться на Раймонде, как слёзы высохли. Серые, словно пеплом припорошенные, ресницы, дрогнули.
И..
Тетушка покачнулась, охнула, прижимая и руки, и букет к груди. И Ольга испугалась, что тетушка сейчас и вправду сознания лишиться. С ней такое случалось.
— Спокойно, — сказал Раймонд, подхватив тетушку под руку, отчего та застыла, кажется, и дышать позабыв. — Улыбаемся..






