Рогатый чепец её, с концов которого свисали три жемчужные нити, качнулся. А тяжелые, спускавшиеся до земли рукава, поднялись.
— Когда-то я приняла этот замок в наследство, ибо и мать моя, и отец погибли, встав на пути тьмы и не позволив её пролиться на землю людские. А с ними погибли и братья. Времена были тяжёлые. Смертность высокая. Да и в целом-то жизнь оставляла желать лучшего. От всего рода осталась лишь я. Замок и земли стали моим приданым. И проклятьем. Меня трижды похищали. И дважды мой брак объявляли недействительным. В третий раз наглеца казнили, а король отдал меня своему верному рыцарю. Что ж, я смирилась.
Наверное, в первый и последний раз в жизни и не-жизни.
— Я родила своему мужу четверых сыновей. Одного забрала чума. Она же пробудила во мне тёмный дар… но это не важно. Мой муж тоже упокоился в тот год. А я осталась бедной беззащитной вдовой..
Почему-то показалось, что бабушке не слишком-то поверили.
— Мне пришлось в одиночку растить сыновей. Старший решил служить королю и был благополучно отравлен за отказ участвовать в заговоре. Средний — казнён за участие. Из-за этого дурака на нас двинулись войной и даже попытались конфисковать мои земли. Замок осадили… - бабушка фыркнула. — Но мне удалось убедить наследников короля, что не стоит этого делать.
Тогда, помнится, ещё правящая династия сменилась, но это совпадение, не иначе. Раймонд протянул кубок, который наполнили яблочным соком. Историю он знал в мелочах, но отчего бы не послушать ещё раз.
— Мой сын рос. И я радовалась, думая, что вот тот, кто приведёт род к могуществу и процветанию… но он оказался идиотом.
Кажется, кто-то из гостей поперхнулся.
— Сбежал из дому освобождать какие-то там святыни. И угодил в плен. Мне пришлось изрядно потратиться, чтобы выкупить его у сарацин. Я вернула его домой, нашла подходящую невесту. Взяла слово, что он будет вести себя так, как подобает человеку его возраста и положения..
Бабушка вздохнула и добавила:
— Только выяснилось, что понимали мы это по-разному. Его жена понесла, а этот… вдохновлённый отправился демонстрировать свою доблесть на турнире. Где и благополучно свернул себе шею. Причём позорно, случайно, сверзшись с лошади. Дитя родилось с тёмным даром. Мать его решила, что это проклятье и отправилась в монастырь. Я ей говорила, что дар наследный, но… времена, повторюсь, своеобразные. А с женским образованием и вовсе беда была. Я снова осталась одна, с внуком на руках. Я отдала ему последние годы своей жизни, надеясь, что когда он вырастет, я передам ему дела и займусь наукой.
Будто ей кто мешал.
Раймонд искренне хотел бы взглянуть на человека, который рискнул бы перечить бабушке.
— И до определённого возраста мой внук радовал.






