— Коу-е что-у проскальзывало, но та-ук, ме-улочи… и если ты думаешь, что-у она убила тво-уего отца, э-уто не правда… о-уна проснулась уже после..
— Возможно, смерть его и стала толчком. В своём мире демоницы очень сильно привязываются к супругу. Они зависят от него, а он от них. Он их питает, и вместе с тем это позволяет развить собственные силы… в общем, там очень сложный симбиоз. И в обществе могущество демона часто определяют по количеству его жён. Но это там… здесь же… возможно, твой отец и поддерживал твою мать, но с учетом наличия хранителя это вряд ли стало бы непосильной нагрузкой.
Хочется верить.
— Он ведь не сам умер? — уточнил Раймонд.
— Авария… пьяный идиот выехал на встречную. А отец не успел среагировать.
Говорить об этом не хотелось.
Совершенно.
— Я так и предположил. Хранитель спас бы от болезней… ты вот в детстве наверняка почти и не болела.
— Не болела, — Ольга вытащила из кармана рукавицу, которую зачем-то взяла с собой. Может, потому что ей безумно нравились эти мягкие белоснежные варежки. Поэтому и взяла их… для себя.
А потом почему-то застеснялась забирать из салона.
Но и на продажу не выставила. Теперь-товесна уже. Кому весной нужны варежки? Даже такие чудесные.
— Мне даже порой обидно было. Все болели… а у меня ни разу… я как-то с мокрой головой на балкон вышла, специально. Думаю, дай, постою, горло заболит и контрольную прогуляю. Верный способ.
— И как?
— Не заболело… а вот мама увидела, ох и ругалась же. И тётя Нина тогда меня в одеяло завернула, сунула в кровать и поила тёплым чаем… папа… когда папы не стало, мы все растерялись. Я ведь уже не ребенок, но всё равно..
— О-убними че-уловека… - тут же влез Фёдор. — Утешь. Не-у видишь, о-уна расстроилась… ло-уви мо-умент… все-уму вас учить надо..
— Иди-ка ты… погуляй один, — Раймонд почему-то отступил. А мог бы и воспользоваться моментом, в самом-то деле.
— А со-уветом кто тебе по-уможет?
Ольга не знала, были ли у Раймонда демоны, но вот котов точно не было. Иначе он бы знал, что выгнать кота реально лишь тогда, когда этот кот сам хочет уйти. Фёдор явно не хотел. Он перебегал с одной стороны дорожки на другую, успевая подпрыгивать, приподниматься на задние лапы и даже в глаза заглядывать. Потом опускался на четыре лапы и нырял под ноги, спеша протиснуться между ними в шаге, чтобы уже с той стороны повернуться и снова скользнуть, уже вперёд.
— Тогда мама и вправду начала меняться… хотя… не знаю, — Ольга спрятала рукавичку в карман. И руки тоже. А то вдруг… она сама не знала, что именно вдруг, но всё равно прятала.
— Думаю, что обстоятельства и боль, которую она испытала, во многом поспособствовали пробуждению силы. А хранитель рядом стал источником, из которого она силу пополняла.
— Ей пришлось разбираться. И с кредиторами. С долгами. С делами.






