Нет, демона в воспитателях… хотя… пусть Раймонд и не был знаком лично с родителями отроков, но им определённо стоило обратить внимание на детей.
— А девочка..
— А-у… ничего-у страшного… не-убольшое внушение. Ца-урапины будет видеть только она, ко-угда сделает что-утодурное.
Ольга запустила ролик снова и хихикнула.
— Если так-то да… Я… маме скину, а то она переживала и собиралась выезжать уже.
— Не-у надо. Скажи ей, чтоб си-удела дома, — Фёдор хвостом дёрнул и повернулся к Раймонду. — Го-утовилась встре-учать жениха..
— Как-то..
Ольга смутилась.
— Вот так сразу и жениха… она может и не захотеть. И вообще, боюсь, отнестись к идее… без энтузиазма. Поэтому просто вот… напишу, что всё в порядке. Салон спасли. Работать будет… некоторое время.
Она отложила планшет в сторону и снова задумалась. И судя по выражению лица мысли были не из приятных. Раймонду хотелось обнять и успокоить, заверить, что всё-то теперь наладится.
— Вот, — он заставил себя отвлечься от этих мыслей и от действий, которые вполне могли бы быть поняты превратно. — Я хотел тебе подарок сделать… ты говорила, что у тебя проблема с мехами. И я подумал, может, эти подойдут?
Раймонд откинул крышку сундука и вытащил шкуру плакальщицы. Невесомая бледно-бирюзовая, та растеклась по ладоням.
— Это… это что?
— Плакальщица. Такая… нечисть. Часто заводится в водоемах, рядом с человеческими поселениями. Детей топит, да и от взрослых не откажется. Трезвого и сильного не тронет, а вот женщину или девушку, или пьяного..
Зеленые чешуйки поблескивали между пушинками шерсти.
— Эта не одна была, с выводком целым.
Раймонд вытащил ещё связку шкурок.
— Там половину деревни умучили. Меня вызвали, когда твари уже до колодцев добрались… вот… пришлось тогда попотеть.
— А шкуры.. — Ольга задумчиво тронула мех. — Мягкие какие… это чешуя и мех? Да?
— Не совсем. Чешуйки — это своего рода железы. Они выпускают слизь, которая пронизывает воду. Получается что-то вроде сети. Её расстилают над дном и чуть выше, а плакальщица сидит в засаде, и когда кто-то сеть тревожит, то нити начинают твердеть. Человек путается. Чем больше бьётся, тем прочнее нити связывают. Я очистил от слизи. Получилось красиво.
— А… зачем ты вообще?
Ольга выкладывала шкурки одна рядом с другой. И взгляд её был задумчив, и кажется, она что-то видела, такое, Раймонду не понятное.
— Честно… наверное, с тоски. У нас довольно скучно. Разбойники не суются, нежить поблизости я повывел. Если и забирается, то какая-нибудьмелочь. Соседи вот да, иногда приглашают… и как-то убил зверолака… такая здоровая тварь. Зимой. Я тогда замёрз как-то, и смотрю, у него шкура толстенная. И мех густой. Вот и подумал, что куртка тёплая выйдет. Решил снять… правда, испортил. И следующую… а там уже какой-то азарт.






