ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря. А всё потому, что мир болен. И пришло время сильнодействующих средств.

Агни расправил крылья, и утренний ветер ударил мне в лицо, свежий, холодный, обещающий долгий полёт. Рядом Сэр Костиус вытянул длинную шею, словно тоже предвкушал путешествие. Его цилиндр, как всегда, сидел безупречно ровно. Октавия устроилась позади меня. Дед Карл уже сидел на Костиусе с видом человека, отправляющегося на обычную прогулку. А за его спиной, с едва скрываемым отвращением на лице, примостилась Регина. — Всё ещё не могу привыкнуть к этому варварству, — заявила она, поправляя складки платья. Это умертвие, созданное Максимилианом. Каждая кость покрыта нашими рунами.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я буквально чувствую исходящую из неё силу, но в то же время я никогда не видела ничего подобного, а на артефактах я собаку съела. Это нечто невероятное!

— Работа мастера, — дед склонился над короной, не касаясь её. — Очень мощный артефакт. Я чувствую огромное количество магии, запечатанной внутри.

Регина тоже приблизилась, изучая корону с профессиональным интересом:

— Интересная конструкция. Кристаллы расположены по спирали Фибоначчи, только ещё более совершенной. Руны нанесены не на поверхность, а внутрь самих кристаллов. Это… впечатляющая работа.

— Да, и правда похоже, — задумчиво согласилась Октавия.

Мы все вчетвером дружно закивали. Любой артефактор знал гения Фибоначчи, по открытиям которого до сих пор делалось множество артефактов.

Но тот, кто сделал эту корону, знал дело ещё лучше.

— Вот только для чего она? — спросил я, продолжая рассматривать находку.

Дед прочитал надпись на постаменте:

— «Последнему из рода». — Он поднял глаза на меня. — Максимилиан. Это для тебя.

— Для последнего правителя Рихтеров, — уточнила Октавия, тоже изучая символы. — Или, если точнее, для последнего Патриарха.

Я посмотрел на корону. Она не выглядела опасной. Я не чувствовал никакой угрозы, скорее наоборот, возникло чувство, будто она меня ждала.

— Надень её, — предложил дед.

— Подожди, — Октавия схватила меня за руку. — А вдруг это ловушка?

— Если бы патриархи хотели установить ловушку, они не стали бы делать её такой очевидной, — заметил дед. — Это наследие. Последний дар рода.

Регина усмехнулась:

— К тому же, Макс, если это и правда ловушка, то ты единственный, кто может её активировать. Так что выбор прост, либо надеваешь и получаешь что-то полезное, либо не надеваешь и упускаешь возможность. Третьего не дано.

Я не мог не признать логику её слов.

— Что ж, — я протянул руку к короне, — посмотрим, что приготовили предки.

Корона была лёгкой, почти невесомой, словно была сделана даже не из кристаллов, а из застывшего света.

Я поднял её и надел на голову.

Сначала ничего не произошло.

Я стоял, ожидая чего-то драматичного. Вспышки света, удара молнии, видений… Но ничего.

— И? — спросил дед. — Чувствуешь что-то?

— Пока нет, — признался я.

Но в следующую секунду мир изменился.

Я будто бы разом обрёл некое шестое чувство, которого раньше не было. Словно невидимые нити протянулись от меня и повсюду.

И я почувствовал их.

Некромантов. Как Рихтеров, так и других магов, чей дар был такой же как мой.

Да, в этом мире, в этой обсерватории, со мной были лишь дед и Октавия, но я чувствовал и тех, кто остался в моём мире. Причём ощущал их так же отчётливо, как чувствую биение собственного сердца.

Десятки. Сотни. Может даже тысячи присутствий. Каждое — яркая точка в темноте. Каждое — связь, нить, протянутая от меня к ним.

Я видел их всех.