— Машенька, простые люди, будь то купцы, мещане или крестьяне, не могут владеть землей или недвижимым имуществом, — взялась объяснять Ефросинья. — На имперских землях жить попроще и посвободнее: государевы люди обычно крепко держатся за свои места и откровенным самодурством не занимаются. Главное — плати за землю вовремя, и проблем не будет. А вот у аристократов расклад другой. Хозяину-дворянину ничего не мешает из прихоти снести целиком деревню, и на жителей ему плевать. Или продать деревеньку другому дворянину. А тот, в свою очередь, берет и заселяет ее пришлыми, местных же — выгоняет. И никто таким хозяевам слова против не скажет. Они в своем праве.
Возмущенная драконовскими законами, я стиснула руль. Охренеть!
Вспомнился разговор с нотариусом. Только теперь до меня дошло, что он имел в виду, говоря: «Хутор Большой Лог принадлежит вам». Я-то решила, что речь о земле! И, получается, хуторяне жили целых восемнадцать лет в святой уверенности, что земли имперские. А тут наследница нарисовалась, еще и объявила: староста им врал, он их обкрадывал, долгов же накопилось — мама не горюй! Бедные люди, они ведь не понимают, чего от меня ожидать!
При въезде в деревню я сразу же сбросила скорость. Мало ли какая животина решит перебежать на ту сторону? Внимательно следя за дорогой и прилегающей к ней территорией, сухо заметила:
— Да, с деньгами туго, но ничье жилье изымать не стану. Это неприемлемо. Что касается помещения под медпункт. Пока финансовая ситуация не улучшится, прием больных вполне можно вести на первом этаже княжеского дома. Сами поселимся на втором. Как считаете?
— Мне нравится, — торопливо ответила Наташа.
— Так даже удобнее, — одобрила идею и Ефросинья. — Но ты учти, дочка, это новшество для крестьян будет очень необычным. И поначалу, чего бы хорошего ты для них ни делала, они ко всему станут относиться с опаской и недоверием.
— Учту, — кивнула я и глянула на часы, вмонтированные в приборную панель.
До «сходки» еще целых полчаса, ехать к месту встречи рано. Сидеть на площади в машине, дожидаясь, когда соберется народ, — не вариант. Такое поведение хуторяне воспримут как слабость. Думаю, мне даже лучше немного задержаться.
Душу все сильнее сжимали невидимые тиски, предчувствие беды с каждой минутой усиливалось. Так, надо отвлечься.
— Машенька, давай к Степану в слесарку заедем? — весьма кстати предложила Ефросинья. — Время еще есть, да и нам по пути. Вот на той развилке сверни направо и прямо до конца.
Как только машина повернула, Наташа демонстративно сложила руки на груди и неодобрительно поджала губы, но я сделала вид, что не заметила такой реакции. Не хочу сейчас разбираться с ее тараканами.






