ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Диверсант. Том 3 Фельдфебель Карл Мюллер стоял у больничной ограды и курил за час третью сигарету. Пальцы мёрзли, хотя июньская ночь в Гродно была тёплой. Просто они почти не двигались. Он стоял на посту, а на посту полагалось стоять — смотреть в тёмный переулок и не думать о том, что творилось за спиной. Мюллер затянулся в последний раз, раздавил окурок о каменный столб ограды и сунул в жестяную коробку. Ротный старшина Лемке однажды назначил ефрейтору Хайнцу три наряда вне очереди за брошенный окурок. — Порядок есть порядок, — сказал тогда Лемке.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там, за нашими спинами, кто-то нашёл тела во дворе, откуда мы ушли.

— Стрелянные! — кричал один немец.

— Враг здесь!

Следом, послышались новые звуки свистков и лай собак.

«Сука… они прочесывать начали…»

Пришлось идти ещё быстрее, на грани собственных сил. Когда мы почти добрались до окраинного направления, Архип остановился, выставив руку в сторону.

Я выглянул из-за его спины. Мы подошли к краю кладбища, где разрушенная ограда граничила с открытым полем, ведущим к окраинным огородам. И там, перекрывая этот единственный выход, стоял немецкий «Опель-Блиц». Я не слышал, работает ли двигатель, но видел, как выходил дым из выхлопной трубы…

«Чёрт возьми…»

И тут, из кузова начали выпрыгивать солдаты. Они выстраивались в цепь, перекрывая выход к огородам. После, вышел какой-то офицер, что-то им приказал и, солдаты, сняли с плеч оружие. Что будет дальше — было и так понятно.

«Вот тебе и мотор, который я проморгал на подходе».

Самым хреновым было то, что следом, сзади, до меня донёсся треск сучьев и лай собак. Видимо третий из той поисковой группы всё-таки добежал до своих и поднял наряд. Теперь же, немец шёл по нашим следам, прямо через могилы. Шаги преследователей становились всё отчётливее, хруст веток под их сапогами звучал всё ближе. Собаки рвались с поводков, их лай эхом разносился по кладбищу, отражаясь от старых стен.

Группа замерла: люди не понимали, куда двигаться. Впереди — взвод у грузовика. Сзади — собаки и фонари. Куда ни ткнись, всюду огонь.

Вот только я больше не висел мешком. Голова, наконец, работала зло и быстро.

Слева, шагах в тридцати, чернел провал разрушенного дома — обвалившийся угол, пустые окна, обломок стены. Не спасение. Но единственное пятно, куда не смотрели ни стволы у «Опеля», ни фонари за спиной. Если нырнуть туда прежде, чем цепь сомкнётся…

Я поймал взгляд Архипа и мотнул головой в сторону чёрного пролома…

Глава 4

Мы нырнули в чёрный пролом за секунду до того, как цепь у «Опеля» сомкнулась. Успели. Собаки стали заходились лаем, — когда нас уже проглотила темнота разрушенного дома, куда не доставали ни фонари, ни стволы.

Я вжался в стену, стараясь не дышать глубоко: каждый вдох отзывался где-то внутри грудной клетки хрипом, и этот звук казался мне громче всех немецких команд, что звучали вокруг. Рядом так же вжимались в кладку остальные.

Впереди, шагах в пятидесяти, урчал мотор второго «Опель-Блица», который приехал на подмогу. Подтягивали оцепление — значит, кольцо станет только плотнее. Через дыру в стене было видно, как из кузова спрыгивали новые солдаты, и тут же, расходились по разные стороны, подсвечивая себе дорогу фонарями. Офицер, который приехал вместе с новой группой, стоял у кабины и орал, выдавая команды.