Ударяет им по ягодицам, но не торопится входить — быстро водит рукой и хрипло дышит.
— Давай вечером никуда не пойдём? Останемся в номере и будем трахаться?
Не в силах озвучить ответ, согласно киваю. Да, да, и ещё раз да.
— С ума схожу, как сильно хочу тебя.
Андрей еще больше распаляется, открыто озвучивает свои желания. Его ведёт, а меня следом. До тех пор, пока в уши не врезается последнее слово. Тело замирает, совершенно не откликается на ласки. Упоминание чужого имени, не моего, резко приводит в чувство и отрезвляет.
Алька. Алька, Алька!
В ушах звенит, слёзы подкатывают к глазам. Я отчаянно борюсь с собой, но это сильнее меня. Внутри что-то с треском пылает, горит. Иллюзия нашей непростой, но романтичной истории превращается в пепел и рассыпается по пустому выжженому полю.
— Извини, я прогуляюсь, — слегка отстраняю Андрея и вылетаю из ванной комнаты.
Вдогонку слышу глухой удар о стену и раздражённое: «С-сука...».
Глава 37
Подхватив платье с пола, тут же его на себя напяливаю. Сердце вылетает из груди, горькие слёзы жгут щёки. Я вытираю их тыльной стороной ладони и выскакиваю в коридор. Ожидаемо — Андрей не останавливает.
Не обращая внимания на других отдыхающих — быстрым шагом направляюсь к лифту и жму кнопку вызова.
Для кого-то любовь — это сила, взаимность, поддержка и близость. Для меня — слабость, мучение и беспомощность. Безответные чувства — это чертовски сложно. Это когда ты полностью зависишь от объекта своего внимания. Ловишь каждую эмоцию, любое слово. Надеешься, что рано или поздно получишь то, о чём так сильно мечтаешь, а потом раз за разом разочаровываешься.
Я выхожу на пляж и иду вдоль берега, сняв босоножки и окунув ноги по щиколотку в тёплую, как чай, воду. И вроде бы боль при всех исходных данных вполне ожидаема, но от этого не менее неприятна. Грудную клетку распирает, воздуха не хватает.
Оглянувшись вокруг, замечаю много влюблённых пар. Они ведут себя легко и непринуждённо. Проводят время вместе, держатся за руки. Я никогда не хотела любить так, как люблю. Как и каждая девушка, грезила о взаимности. Всего лишь. Вроде бы ничего необычного, но в моём случае — нечто невыполнимое.
Сев на песок, обнимаю руками колени и смотрю на море. Где-то в глубине души я искреннее верила, что Андрей оценит меня. Забудет о жене, проникнется. Быть может, позже решится связать со мной свою дальнейшую жизнь. И вроде бы все предпосылки для этого были — по крайней мере, мне так казалось, но ровно до того момента, когда Бакурин назвал меня другим именем.
Немного подумав, я набираю номер Ольки. Она часто бывает резка в своих высказываниях, но сейчас — это именно то, что мне нужно. Чтобы кто-то приземлил, дал трезвую оценку со стороны.






