Ты – мне, я – тебе. Слаженно и синхронно. Она целует мошонку, скользит губами вниз и резко затихает, когда чувствует приближение оргазма.
В следующую секунду я глохну от непрекращающихся стонов и перенимаю её дрожь на себя. Сжимаю ягодицы, ощущаю жаркую пульсацию ртом и снова продолжаю.
Меркулова царапает ногтями мои бёдра. Наслаждается, выгибается дугой. Бесконечно шепчет моё имя и призывает бога. Яркая, сладкая, отзывчивая. Та, что любит всем сердцем — как может и умеет.
Глупости говорят, что одноразовая непродолжительная связь покрывает физиологические потребности. На самом деле нет никакой разницы между таким сексом и мастурбацией. Просто нам хочется не просто оргазма, а естественного человеческого желания закрыть социальную потребность в любви, заботе и нужности. После мучительного одиночества или разрыва с предыдущим партнёром заполнить окситоциновую дыру. С Женей получается.
Я подминаю её под себя, обмякшую и разнеженную. Надеваю презерватив на влажный от слюны член подрагивающими пальцами. Вхожу резко, трахаю быстро — с особым удовольствием и неконтролируемым безумством.
Кровать трясётся, пот градом стекает по лицу. Я нахожу пухлые губы и глубоко целую, сплетая наши языки. Стискиваю грудь, тараня до упора. Тёплую, покорную. Юную, безбашенную и доверчивую девушку. Готовую ради меня на всё.
Кончаем одновременно, падаем на мокрые и смятые простыни. Зачастую после одноразовых связей хочется, чтобы партнёр испарился. Он начинает бесить, раздражать, становится неприятен, хотя во время самого процесса, скорее всего, всё было ок.
Фишка в том, что секс только тогда избавляет человека от одиночества, когда он идёт в паре с симпатией и привязанностью. И тогда он не опустошает, а насыщает. Как меня сейчас.
В груди что-то включается, как будто ударили по тумблеру, наполняется вязким и обволакивающим теплом. Не в то время Женя появилась и не в том месте. Я никогда не изменял Алине, старался быть примерным мужем. Как знать, может, мы и помирились бы потом, но за последние месяцы всё перевернулось вверх дном. И Меркулова эта — не то наказание, не то наваждение. Скорее, два в одном.
— Скажи что-нибудь, — прошу расслабленно.
Она откидывает голову мне на плечо и довольно зажмуривается.
— После такого я никогда тебя не разлюблю.
— После чего это?
Шумно выдыхает, задумывается.
— В универе парни всегда фукали, когда поднималась тема куннилингуса. Лизать казалось чем-то постыдным.
Хмыкаю, касаюсь виска.
— Малолетние долбоебы. Меньше их слушай.
Жека переворачивается на спину, тянется и страстно целует в губы.
— Я чувствую свой вкус. Это безумно заводит. Мы скоро возвращаемся домой?
— А что? Хочешь ещё?
— Да, — тут же краснеет и мотает головой, позже смущённо утыкается лицом мне в шею.






