И мучили посильнее, чем стрела в плече.
Брат Джимин сказался больным, и завтракать вместе с ним не пришёл.
Скорее всего, отговорка, но генералу и не хотелось сейчас видеть брата.
А кого хотелось?..
Он вышел из гостевого дома, и ноги сами понесли его во второй двор.
Проснулась ли уже Сяо Ян? Как себя чувствует после вчерашнего? Он был груб с ней. Этого она ему никогда не простит.
Но ему и не нужно её прощение. Это она должна каяться и стоять на коленях!.. Это она…
Он собирался быть грубым, собирался выдумать какое-нибудь особенно унизительное наказание, а вместо этого велел нарядить Сяо Ян.
Зачем велел?
Пусть бы ходила в обносках. Или голая, если слишком горда.
Но то, что мачеха вздумала сама наказать Сяо Ян, после того, как вчера он при всей семье сказал, что его жена принадлежит только ему… Нет, это невозможно было стерпеть.
Он утешал себя тем, что это не было слабостью по отношению к гордячке. Это для того, чтобы поставить мачеху на место. Слишком много она о себе возомнила.
После завтрака генерал снова не утерпел и отправился во второй двор. Сяо Ян, наверное, тоже уже позавтракала. Познакомилась с домочадцами и слугами, осмотрела дом… И что же она делает теперь? Отдыхает, пока солнце так нещадно палит? Нечего ей отдыхать. Она хорошо отдохнула в доме своего отца. А теперь находится в доме мужа, и хорошей жене подобает…
Генерал остановился, как вкопанный. По саду внутреннего двора шла Сяо Ян. В красивых шёлковых одеждах, с кольцами и браслетами из зелёного и белого нефрита. Только свадебной короны на ней не было.
И она несла ведро с водой.
Тонкий стан изогнулся, волосы чёрной шёлковой волной льются на плечи.
Вот она остановилась возле куста розовых орхидей, взяла черпак и принялась осторожно поливать их под корень, чтобы вода не попала на листья.
Выпрямилась, упёрлась ладонями в поясницу, медленно прогибаясь назад.
Этот извечный жест женской усталости резанул генерала, как вражеский меч.
– Ты что делаешь?! – крикнул он так, что Сяо Ян выронила черпак. – С чего ты решила поливать цветы, когда солнце взошло? – генерал Дэшэн подошёл и пнул ведро, опрокинув его.
Вода пролилась на зелёный шёлк мха и сразу впиталась.
Сяо Ян посмотрела на опрокинутое ведро, потом посмотрела ему в глаза. Лицо у неё было бледным, даже от солнца на щеках не появился румянец. Кожа казалась полупрозрачной, как натянутый шёлк против света.
– Я поливала под корень, генерал, – сказала она негромко. – Вашим цветам ничего не грозит.
– А я не про цветы говорю, – грубо прервал её Дэшэн. – сама сгореть не боишься? Даже голову не прикрыла! С чего решила заботиться о цветах?
– Старшая госпожа поручила мне полить сад. Зачем вы вылили воду? Теперь мне придётся принести новое ведро.
– Не придётся! – отрезал он. – Иди в свою комнату и жди, пока я вспомню о тебе.






