ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды гордая красавица Сяо Ян отказалась выйти за сына наложницы советника Лэй, нанеся оскорбление его семье. Сын наложницы стал прославленным генералом, главой клана Лэй и через пять лет вернулся в родной город, чтобы отомстить гордячке. Но не всё именно так, как кажется на первый взгляд…

Ната Лакомка (Наталья Лакота) Дочь солнца, сын луны Когда двое предназначены друг другу судьбой, красные нити, связывающие их, иногда тянутся, иногда запутываются, но никогда не рвутся. Китайская пословица – Эта Сяо Ян – та ещё гордячка! – разглагольствовал дядюшка Юн, выпив вторую чашу дешёвого вина. – Но красавица многое может себе позволить. А девушки, красивее, чем Сяо Ян, ещё не было не то что в столице, но и во всём свете. Там такая красота, что от одного взгляда сдаётся город, а от второго взгляда вся страна приходит в смятение. – Похоже, на тебя она тоже бросила взгляд?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не слишком честно, но слабой женщине приходится защищаться своими способами.

Подбежавшие стражники схватили генерала Дэшэна, скрутили, бросили к ногам императрицы.

– Он посмел напасть на вас! – задыхаясь от возмущения и ужаса сказал министр финансов. – Прошу наказать его со всей строгостью, ваше величество!

– Со всей строгостью, – согласилась она, глядя на поверженного генерала сверху вниз. – Отныне генерал Дэшэн лишён звания и привилегий. Пусть его возят в клетке по городу, в назидание другим мятежникам. Каждый день он будет получать тридцать палок, а через десять дней будет казнён.

– Отпусти мою жену! – только и произнёс Джиан, когда его поволокли вон из императорского сада.

– Не волнуйся о ней, – сказала императрица ему вслед. – Её отправили домой в тот самый миг, когда ты начал играть в го.

Новость о том, что прославленный генерал оказался предателем и мятежником, быстро облетела город. Поглазеть на генерала-изменника сбежалась целая толпа. Вчерашнего героя посадили в железную клетку посреди площади, и хотя стража разгоняла особо рьяных зевак, всё равно в бывшего генерала летели комья глины, гнилые овощи и оскорбления.

На ночь генерала доставили в императорскую тюрьму. Получив тридцать палок, он, тем не менее, сам смог дойти до тюремной камеры.

Уже ночью, когда начался час крысы, его навестила вдовствующая императрица. В тюремном коридоре ей поставили креслице, положили на сиденье шёлковую подушку.

– Я не всё тебе сказала, старший Лэй, – произнесла она, усевшись и жестом отослав слуг. – Я бы казнила тебя сразу. Но у твоей жены есть кое-что, что я хочу получить.

Генерал сидел по ту сторону решётки, на куче гнилой соломы, и молчал. Только глаза блестели темно и недобро.

– Когда пять лет назад я предложила ей сделку, – тем временем доверительно рассказывала императрица, – Сяо Ян согласилась, но попросила приказ, заверенный императорской печатью. В приказе должно быть даровано право спасти жизнь одному человеку. Я спросила у неё тогда, за кого она боится. И эта гордячка ответила мне так: «Ваше величество уже доказали мне, что надо иметь в рукаве припрятанную шпильку. Вдруг завтра вам захочется избавиться от меня». «А, боитесь? – сказала я ей. – Мудро, но не волнуйтесь. Пока вы играете одними камешками со мной, проигрыш в го вам не грозит». Но она настаивала и попросила не вписывать имя в приказ. Сказала мне: «Судьба женщины непостоянна. Женщина может изменить имя. И не раз». Я согласилась и написала приказ о помиловании без имени.

Так как генерал по-прежнему молчал, императрица продолжала:

– Сначала я думала, что девчонка приберегла помилование для себя, но когда она не воспользовалась им, очутившись в тюрьме, начала подозревать, что тут и в самом деле настоящая любовь.