ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение цикла Отморозок. В Бадабере для Юрия ничего не закончилось, а только началось... Узнайте, что с ним произошло после взрыва уничтожившего лагерь.

Лейтенант Самуров сидит на стуле перед круглолицым улыбчивым майором в одном из многочисленных кабинетов здания штаб-квартиры ГРУ. — Я вас прекрасно понимаю, Сергей Васильевич, — сочувствующе кивает майор. — Вас уже много раз опрашивали по поводу восстания в крепости Бадабер. К тому же, я внимательно ознакомился с тем, что вы и ваши товарищи по плену написали обо всем пережитом, но все же, хочу теперь пообщаться с вами лично. Чтобы, получить информацию из первых рук, от непосредственного, так сказать, участника событий. — Я готов товарищ майор, — устало кивает выбритый начисто лейтенант, в котором сложно узнать того заросшего и угрюмого пленника, каковым он был еще буквально пару месяцев назад.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Врачи делают все возможное, чтобы снова поставить его на ноги, но сам понимаешь, возраст у Смирнова уже солидный, поэтому восстановление идет очень медленно.

— Очень обидно, что такой сильный и нужный стране человек оказался в подобном положении, — тяжело вздохнул Крючков — Он ведь, как я слышал, до последнего работал, и инсульт его хватил прямо на боевом посту?

— Так и есть. — Подтвердил Козырев. — Виктор Петрович руководил особо важной операцией «за речкой», там его и хватил удар, когда все уже было закончено в нашу пользу.

— Да, очень жаль, что в момент триумфа с ним произошло подобное. Ваша операция в Пакистане наделала много шума за рубежом. Американцы, вроде, даже подбивают Пакистан вынести произошедшее в Бадабере на обсуждение в ООН, как акт ничем не спровоцированной агрессии.

— Пусть выносят. Доказательств нашего участия у них нет никаких. Максимум произошедшее потянет на мелкий приграничный инцидент, а тут у них самих рыло в пушку. Нужно будет, мы представим множество подтвержденных независимыми источниками доказательств прямого участия американских и пакистанских офицеров в партизанских действиях против законного афганского правительства в том районе и в незаконном содержании советских военнопленных на территории Пакистана. — Спокойно ответил Козырев. — У нас есть чем их неприятно удивить.

— А если у американцев окажутся свидетели, которые подтвердят спланированное нами нападение на лагерь в Бадабере? — Как бы невзначай поинтересовался Крючков.

— Какого рода свидетель может оказаться у американцев? — Ответил вопросом на вопрос Козырев, внутренне напрягшись.

— Ну, например вот этот. — Хозяин кабинета подвинул генерал-майору серую папочку лежавшую справа от него.

Козырев подвинул к себе папку и сразу раскрыл ее и напряженно уставившись на два изображения одного и того же человека. Первое — фотография молодого парня в больничной пижаме, с измученным осунувшимся лицом. Второе — представляло собой фоторобот в котором уже с трудом можно было угадать парня с фотографии, но здесь он был уже пышущим здоровьем с щегольской бородкой и усиками. Оба изображения принадлежали хорошо ему известному Юрию Костылеву, который считался до этого момента погибшим при взрыве в лагере Бадабер.

— Откуда это у вас? — Спросил Валентин Степанович, поднимая внимательный взгляд на собеседника.

— Несколько дней назад подбросили конверт в машину сотруднику нашего торгпредства в Нью-Йорке, — ответил Крючков, с интересом отмечая изменение в настроении Козырева.

— В конверте кроме фотографий еще было что-нибудь?

— Да, там была ориентировка на розыск некого Юрия Костылева, который может иметь документы на имя Кевина Мартина.