ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 10 Стоял на северо-восточном участке стены и смотрел на лес, собственно, в данный момент все стояли и смотрели на лес, потому что оттуда выходило столько всякого зверья, что пялиться на это можно до самого обеда, и глаза не устанут. Откуда-то слева доносились хлесткие команды Гундара, и даже на таком расстоянии было слышно каждое слово. Все-таки довольно тихо вокруг стало, как только появились эти стада. Земля чуть дрожит, но людям резко стало не до паники, будто бы каждый в этой деревне разом получил отрезвляющую пощечину.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спрыгнул с последней ступеньки и побежал по деревне, лавируя между людьми, которые тащили снаряды и перевязочный материал. Мимо промчались двое подростков с корзиной камней, споткнулись о чью-то лопату и чуть не уронили весь груз, но удержали и побежали дальше. Деревня жила своей осадной жизнью, и у каждого было свое дело.

Кто-то забежал в дом старосты как раз когда я несся мимо, и через проем я на секунду увидел то, от чего на бегу чуть не запнулся. Внутри битком набились женщины с детьми, тесно, как селедки в бочке, и тишина там стояла особенная, когда все до единого боятся, но стараются этого не показывать.

Круглые влажные детские глаза смотрели на дверь, и одна маленькая девчонка прижимала к себе тряпичную куклу так крепко, будто от этого зависит, выстоит стена или нет.

Дверь захлопнулась, а на крыльце стояла Герда, жена старосты, и смотрела не на меня, а поверх крыш, на северо-восточный участок стены, где сейчас должен был дежурить Тобас.

Лицо у нее было хмурое и сосредоточенное, и руки она держала сцепленными перед собой, но костяшки пальцев побелели от напряжения. Мать ждет, когда сын вернется, и в этом ожидании столько всего, что слова тут лишние.

— Герт! Нирт, собака, где вы, черти⁈ — заорал я, пробегая мимо колодца.

Никто не отозвался, и я побежал дальше, мимо пустых дворов и закрытых ставней. Обогнул угол кузницы, пересек площадку перед складом и наконец выбрался к южному участку стены, где над туннелем, сидя на бревне скучали двое знакомых рыбаков и пялились на пустое поле перед собой.

— Рей? — Герт заморгал, явно не понимая, с чего я тут взялся. — Ты чего сюда? Нас Гундар сюда поставил.

— Сети! Бредень! Где у вас хранятся? И где у других рыбаков снасти лежат?

— Так все в общем сарайчике, — опешил Герт и ткнул пальцем куда-то за спину. — Вон, стоит.

Обернулся и увидел строение, которое сарайчиком можно назвать только из вежливости. Кривые стены, просевшая крыша, а возраст этой развалины наверняка втрое больше, чем у Эдвина, и я не уверен, что преувеличиваю. Но стоит же, и даже не шатается, хотя непонятно за счет чего.

Заглянул внутрь и удивился. Все аккуратно сложено, полки подписаны, и у каждого рыбака свое место. Вот полка Герта, рядом полка какого-то Пелка, а на третьей вместо надписи нацарапан череп с перекрещенными костями, видимо, владелец писать не умеет, зато угрозу доносит доходчиво. Именно на этой полке и лежал самый здоровый аккуратно сложенный бредень, и по тому, как бережно его уложили, сразу видно, что хозяин снастям цену знает.

Схватил его без лишних раздумий. Если что, потом попросим пряху сплести новые сети из волосянки, и тогда проблем с рыбой не будет вовсе. Правда и рыбы в реке станет поменьше, если такими снастями начнем пользоваться на постоянной основе.