ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 10 Стоял на северо-восточном участке стены и смотрел на лес, собственно, в данный момент все стояли и смотрели на лес, потому что оттуда выходило столько всякого зверья, что пялиться на это можно до самого обеда, и глаза не устанут. Откуда-то слева доносились хлесткие команды Гундара, и даже на таком расстоянии было слышно каждое слово. Все-таки довольно тихо вокруг стало, как только появились эти стада. Земля чуть дрожит, но людям резко стало не до паники, будто бы каждый в этой деревне разом получил отрезвляющую пощечину.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уперся ногами и навалился всем весом, шар нехотя качнулся, и по гладкой поверхности с тихим треском разбежалась свежая паутинка. Руки я разжал быстрее, чем успел подумать.

— Помогите, только аккуратно, — позвал ближайших стражников, и мы взялись за дело втроем.

Втроем вышло только хуже. Ладони скользят по гладкому боку, ухватиться не за что. Три пары рук на шаре такого размера попросту не помещаются, и каждая попытка перехватиться отзывается новым треском где-то в глубине. Весу в нем килограмм двести, и это при объеме, в который двести килограмм по всем законам помещаться не должны.

[Анализ предмета… ]

[Объект: сердце великого гранитного голема]

[Целостность структуры: 28 %]

[Состояние: потери нарастают]

Минус три процента за пару минут возни, и это приговор любой транспортировке. Никаких волокуш и носилок, камень останется лежать там, где лежит, а все остальное придется тащить к нему. Обидно, но спорить с трещинами себе дороже, потерять такую ценность из-за спешки было бы верхом расточительства.

— Так, мужики, отбой подъемам, — выпрямился и отряхнул ладони. — Камень больше не трогать вообще. Разгребайте завалы вокруг, нужна чистая площадка пошире. А я в деревню, за подмогой.

— Сразу бы так, — проворчал кто-то за спиной с явным облегчением, желающих таскать двухсоткилограммовые булыжники после штурма отыщется немного.

Обратно перебрался там же, где спускался, по многослойной звериной куче, и наверху задержался ровно настолько, чтобы выровнять дыхание. У ворот тем временем шла своя возня, туши растаскивали с двух сторон сразу, снаружи мужики цепляли их баграми и оттягивали по одной, а со стены спускали веревочные петли и выдергивали тех, что увязли в середине намертво. Гундар стоял на перемычке и распоряжался, голоса не повышал, но слышно его было через полдеревни.

— Раненых со стены снять всех, и тех, кто отказывается, в первую очередь! Лично проверю! — командир ткнул пальцем в сторону лазарета и тут же развернулся к мужикам внизу. — Туши от ворот оттаскивать и складывать рядами вдоль частокола, на разделку заберут по мере готовности. Решетку без меня не поднимать, сперва клинья и противовесы осмотреть!

И следом, не переводя дыхания, уже дозорным наверху:

— Посты держим до рассвета, костры не тушить! Кто уснет, до зимы будет лунки обновлять!

Порядок из этого хаоса Гундар лепил на глазах, и выходило складно. Каждому занятие, каждому понятный кусок работы, и люди, которые час назад сидели у парапета с пустыми глазами, уже таскали и переругивались, а это первый признак того, что жизнь возвращается.

А вот дальше, в самой деревне, прогулка перестала быть бодрой. Северо-восток я разглядел еще со стены, там пролом от гнилохода и труха ровным слоем до самых огородов, тут хотя бы понятно, кто постарался.