ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 10 Стоял на северо-восточном участке стены и смотрел на лес, собственно, в данный момент все стояли и смотрели на лес, потому что оттуда выходило столько всякого зверья, что пялиться на это можно до самого обеда, и глаза не устанут. Откуда-то слева доносились хлесткие команды Гундара, и даже на таком расстоянии было слышно каждое слово. Все-таки довольно тихо вокруг стало, как только появились эти стада. Земля чуть дрожит, но людям резко стало не до паники, будто бы каждый в этой деревне разом получил отрезвляющую пощечину.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А у соседки моей?

— У соседки два узла, — не стал скрывать я, и бабка задохнулась повторно, на этот раз молча.

Уходили мы под ворчание о том, что некоторым всегда всё, а честным людям один узел, и чем это бочки соседки заслужили больше ее бочек, она еще разберется.

Дальше моя провожатая отправилась вперед, готовить следующие дворы, а я свернул к краю деревни, где живут охотники. Двор Кейна стоял в списке среди удобных, два узла и сухой сруб, и хозяина я рассчитывал не застать, охотникам после такой ночи положено отсыпаться. Вот только план развалился уже на лестнице в погреб.

Спустился, поставил лампу на полку, повернулся и едва не наступил на тело. Поперек погреба, от стены до стены, лежал Кейн, лицом вниз, одна рука подвернута под голову, вторая вытянута вдоль полок.

Первая мысль пришла нехорошая, и я присел проверить дыхание, но стоило тронуть охотника за плечо, как из тела донеслось низкое недовольное мычание. Живой, и судя по интонации, даже здоровый.

Выглядел он при этом страшно, рубаха и руки покрыты бурой коркой засохшей крови, штанам досталось не меньше. Присмотрелся, ран под коркой не видно, корка же отдает тонкой чужой Основой, у людей такой не бывает. Кровь жилов, и немало. Своей тут самая малость, остальное Кейн принес из леса на себе. На стене шутили, что он по кустам шарится, и судя по количеству чужой крови, шутка вышла слабее правды.

— В лазарет пойдешь? — поинтересовался на всякий случай.

— М-м-м… — Мычание стало категорическим.

— К Эдвину?

— М-м-м! — Мычание приобрело угрожающий оттенок, и вопрос я снял, сам бы на его месте мычал так же.

Работать пришлось в обстановке, которую составители рунной книги точно не предусматривали. Узел нашелся в потолочной балке прямо над охотником, и линии я вел, широко расставив ноги над лежащим. На третьей линии я наступил Кейну на ногу, мычание прозвучало возмущенно. На седьмой зацепился за его сапог другой ногой и чуть не уехал лбом в полку, мычание сделалось длинным и страдальческим, и в нем отчетливо слышалось все, что охотник думает о строителях.

[Руна консервации: 1 шт. Качество нанесения: 54 %]

Прогресс налицо, выходит, мычащее под ногами препятствие делу не помеха, а кому-то даже на пользу. Оставался накопитель, и тут начались поиски. Прошелся восприятием по стенам и полкам, пусто, по нижним венцам тоже ничего, зато из-под самого охотника ощутимо фонило.

— Кейн, — позвал я. — Ты лежишь на моем узле.

Мычание выразило глубокое безразличие.

— Узел в половице. Мне на нее руну наносить. Подвинься хоть немного.

Охотник не шевельнулся, и пришлось браться самому. Ухватил его за плечо и пояс, перекатил на бок, Кейн промычал что-то протестующее, но сопротивляться не стал, только рука его не глядя нашарила прежнее место и улеглась обратно.