ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Какое лучшее воспоминание вашей жизни? Секс с двумя девушками? Списанный билет на экзамене? А может поход на концерт Бузовой? Возможно. У меня необычный вариант — летящий в мою несчастную голову обрезок железной трубы. А после провал и новый мир. И пусть меня тут считали неудачником, но так было до того момента, как я получил уникальный класс Барда, а так же у меня единственного работает огнестрел! Посмотрим, от чего враги загибаются быстрее — верного дробовика или русского рока! Кто сказал, что гитара не ударный инструмент? Держитесь аборигены — я завоюю этот мир Песней и Пулей. А это что за прикольные ушки у проходящей мимо девушки?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пойдемте, господин, — сообщил мне Игнатьич, и мы вчетвером — он, я, Мина и Уна — вышли из поместья. Когда мы подошли к лавкам и столам, те уже были наполовину заполнены местными жителями. Увидев меня, народ повскакивал с лавок и начал бить поклоны.

— Здрав будь, барин!

— Долгие лета тебе, барин!

— Славься, барин Морозов!

Со всех сторон в мой адрес неслись пожелания. Интересно, это такая всенародная любовь или народ просто из-за страха… Вот не знаю. Тем не менее мы подошли к отдельно стоявшему длинному столу, возле которого нас ждали Светлана и ее отец.

— Спасибо вам, господин, за предоставленный шанс — первым нарушил небольшую паузу, повисшую в воздухе после нашего появления, Ольдрег, — я искуплю свою вину…

— Надеюсь, — заметил я, — тебе придется постараться, чтобы восстановить нанесенный ущерб.

— Мы все сделаем, — заверила меня Светлана, — садитесь, господин.

Мы устроились за столом. Я в центре, по одну сторону от меня Уна, рядом с ней Мин, по другую Сергей Игнатьич и Ольдрег. И сразу наступила тишина. Все жители деревни смотрели на меня немигающими взглядами и словно чего-то ждали.

— Надо сказать что-нибудь, господин, — шепнула мне Светлана.

— Да, давай, выступи. Зажги, как ты говоришь! — поддержала ее Уна.

Вот же. Оратор из меня точно никудышный. Да и не люблю я особо перед публикой выступать, несмотря на пропавший страх сцены. Но деваться было некуда. Как говорится, назвался бардом — выступай.

— Уважаемые односельчане! — поднялся я с кубком вина в руках.

Не знаю, правильно ли я назвал присутствующих односельчанами, вроде они были моими крепостными. Официально работорговля в цивилизованных европейских странах запрещена и промышляли ей только в Африке и в Южной Америке, но это не мешало иметь крепостных крестьян в просвещенной Европе и России, которые по закону мало чем отличались от рабов.

Хотя вот в Неряхино, например, я что-то не видел забитых и угнетенных крестьян. Наоборот, вполне откормленные и уверенные в себя члены общества. Почитав газеты и книги, я понял что жир было скорее исключением из правил. К тому же «уважаемым» крепостным, которых так распустил прошлый староста, Светлана быстро вправила мозги, и если они и будут отличаться от среднестатистического крестьянина Российской империи, то не слишком сильно!

Для себя я решил, что раз в этом мире так принято, то кто я такой, чтобы выделяться от остальных? Гаремы из услужливых рабынь, почему нет. Для местных абсолютно нормально служить сильным, а я как раз стремился забраться повыше, чтобы не оказаться на их месте. Слабый голос совести я задавил обещанием заботиться о своих крепостных как следует если они, разумеется, не будут меня предавать.