Только что плавал в какой-то безмолвной и аморфной темноте без мыслей и желаний, а потом вдруг словно кто-то включил свет, и я приоткрыл глаза. Сознание вернулось ко мне резко и оглушающе. Осторожно осмотревшись, увидел, что лежу в объятиях почему-то одетой Уны, которая тихо посапывала, положив мне голову на плечо.
Прислушавшись к себе, пошевелил конечностями. Вроде ничего не болит и все работает. И даже главный орган мужчины начал реагировать на сопевшую рядом красавицу-фею.
Я поднял голову и слегка застонал от прострелившей ее резкой боли. Значит, не все так просто. Что вообще случилось? Освободившись из цепких объятий своего фамильяра и стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в голове, схватил со стола кувшин и, убедившись, что в нем налита вода, выхлебал залпом его половину. Сразу полегчало. И следом за этим все вспомнил.
Меня отравили. И если верить опоздавшему письму Ирины, это было с подачи Бутурлиных. Кто бы сомневался, что этот старикашка попробует меня убрать. Видать сильно насолил я им за то проведенное в Нижнем Новгороде время. А моя будущая рабыня не подвела. Пусть и никакой роли это запоздавшее письмо не играло, но сам факт, что она попыталась предупредить меня, фактически пойдя наперекор интересам своего рода, был весьма знаменательным. Я вспомнил слова Мин. Раз я пока еще жив, значит, скорее всего, именно она спасла меня. Но боль в голове уже стихла, а вот спать расхотелось. Можно было, конечно, разбудить Уну и заняться тем, что точно меня бы успокоило, но, посмотрев на фею, которая так безмятежно сопела, я решил ее не будить. Пусть выспится, переволновалась наверняка, бедняжка.
Одевшись, выскользнул в коридор, решив заглянуть в комнату к Мин. Если она не спит, с ней можно было поговорить о том, что произошло на моих же проводах. Жаль, конечно, что главный герой их смотался с самого начала, но ничего. Главное, жив остался!
Комната китаянки была пустой. Поэтому я решил пройтись до столовой, которая здесь именовалось громким словом обеденный зал, и, уже подходя к ней, услышал голоса. Зайдя в столовую, увидел сидевших за столом Мин и Игнатьича. Они что-то жарко обсуждали, на столе стоял кувшин и два бокала, наполненные красным вином.
— Доброй ночи! — громко приветствовал я их прямо с порога.
Оба «заговорщика» как по команде повернулись в мою сторону. Я увидел на лицах обоих примерно одни и те же чувства. Радость и явное облегчение.
— Барин! — радостно вскочил мне навстречу Игнатьич.
— Господин, — церемонно поднялась Мин, — рада вас видеть в добром здравии. Разрешите вас осмотреть?
— Осматривай, — махнул я рукой, присаживаясь. — Только я что-то есть хочу.
Это я понял, едва сел за стол. Как-то внезапно на меня обрушился какой-то ненормальный, сосущий голод.






