Прочерк, видимо, обозначавший внебрачные связи, соединял Вирджиллию с неким Элнордом Каверли.
— Как видишь, она действительна жива, но...
Лорейн дотронулась пальцем до имени и сразу отдернула.
— Ого! Пульсирует! — случайно оборвала она его на полуслове.
— Это сердце, — пояснил Даррен с неожиданной лукавой улыбкой, будто они тут не говорили о жуткой некромантии и убийцах. — Не могу не признать, в этой стене очень красивая магия. Я такой больше нигде не встречал.
Она вопросительно дернула бровью и пальцами нашла имя Даррена на стене, а потом положила вторую руку ему на грудь, под сердце. Они стояли рядом, он склонил к ней голову, а Лорейн прислушивалась в тишине к пульсации его сердца, отдававшейся в пальцах и ладони. Оригинал тихо вздохнул, и стук участился. Лорейн и сама задышала чаще. Ладонь на дорогом жилете увлажнилась.
— Запаздывает, — с улыбкой констатировала она и попыталась отстраниться.
Даррен поймал ее за запястье и притянул всю ее в объятия.
Он не сказал ничего, только очень недовольно и отчаянно резанул взглядом по лицу и наклонился, губами сталкиваясь с ее губами. Его ладонь легла на ее затылок, быстро и осторожно, удерживая на месте. Не давая ни утонуть в поцелуе, ни отстраниться. Его поцелуй был горячим, страстным, трескучим и темным, как его магия. От был не тенью, а продолжением тех поцелуев, что они дарили и забирали ночью.
Лорейн и сама тянулась к нему. Ногти царапнули шелковистую ткань жилета, и ее впечатало в зачарованную стену. От этого она рассмеялась, прерывая поцелуй, и промурлыкала ему в губы:
— Если мы не остановимся сейчас, на этом древе точно еще кто-нибудь появится.
Даррен посмотрел куда-то влево на узоры.
— Мне куда интереснее, как извернется древо.
Лорейн проследила за его взглядом.
— Ого!
— Угу.
Она цокнула языком и заново притянула к себе Мориона.
— Убедил, тоже хочу на это посмотреть.
Злодей рассмеялся и посмотрел на несколько оставшихся живых имен.
— Знаешь, Лорейн, кажется, твое проклятое Стекло в кои-то веки право.
— Что?
13.5
Она остро почувствовала перемену и перестала дурачиться. Отпустила его, и Даррен сделал шаг в сторону, привалился спиной к зачарованной стене. Знакомо сжал пальцами переносицу. Сейчас он выглядел старше. И ужасно усталым.
— Знаешь, чего я хотел эти десять лет? — неожиданно ядовито спросил он, глядя перед собой. И черты его заострились, в глазах заклубилась тьма. — Знаешь, почему молчал, терпел и ждал?
Лорейн знала. Ведь она тоже была темной. С прощением у них туго. В большом дефиците.
— Ты хотел их убить сам.
— Я жил этим, — саркастично скрипнул он зубами. — Я, демон побери, жил только этим. Я ждал. Только и занимался, что изучал магию и ждал. Как только меня отпустили, весь мой план был расписан до Самайна. И знаешь, что?
Лорейн смотрела на него. Она слушала.






