ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А почему ты весь изодран? И я, кстати, тоже… — Нас бандиты захватили. Товарища Лукина убили, остальных тоже. А Машу… Машу… все… сразу… Видимо последние воспоминания доконали мальчишку и он, уже не стесняясь, заревел, размазывая слезы по чумазому лицу. — Товарища Лукина, Машу, что за бред? — недоверчиво переспросил раненый. — Слушай, а я кто по-твоему? — Вы-вы, красноармеец демобилизованный, — сквозь всхлипывания ответил тот. — К нам случайно прибились, а фамилию я не помню! Хм. Демобилизованным мне быть приходилось. Лет двадцать назад. Правда, армия называлась не Красной, а Российской, но это ладно. Фамилию и имя я несмотря на гудящую после вчерашних событий голову помню точно. Николай Зотов. Родился и вырос я как раз в Спасове, это такой маленький городок на… короче, вы все равно про него раньше не слышали! Отучившись для начала в школе, а потому недоучившись в институте, я угодил в армию, где получил массу «полезных» навыков и намертво прикипевшую ко мне кличку «Лабух». Все дело в том, что я с детства любил музыку. Правда, не всякую, в чем очень скоро убедились родители, попытавшиеся отдать меня в музыкальную школу. Увы, ни Лист, ни Гайдн вместе с фортепиано с кларнетом не привлекли юного меломана. Но вот дворовые песни под гитару — это мое! Нет, на пианино я тоже немного могу и даже на аккордеоне, но главное, конечно, гитара! Именно она помогла мне пережить армию и все последующие годы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Например, небезызвестное творение Скотта Джоплина «Maple Leaf Rag», что в переводе означает «Регги кленового листа». Вы почти наверняка слышали ее…

— А вы не так плохи, как я сначала подумал, — задумчиво заявил мне нэпман после окончания работы. — Давно не было практики?

— Увы, — отозвался я, разминая уставшие пальцы. — Очень давно. Целую жизнь назад…

— Что же, понимаю вас. Хотите служить у меня?

— Что делать?!

— Ах да, сейчас принято говорить «работать», — поморщился хозяин.

— Простите, мы так и не познакомились.

— В самом деле? В таком случае позвольте представиться, меня зовут Всеволод Барский. В прошлом… а впрочем, какая разница?

— Абсолютно никакой! Николай Семёнов. К вашим услугам.

— Так мы договорились?

— Почему бы и нет, — ответил, решив, что для начала это совсем не плохо. — Но вы так и не сказали, сколько будете мне платить?

— Восемьсот тысяч за сеанс. При условии, конечно, что вы скоро восстановите свои навыки. Публика, конечно, у меня не самая притязательная, но…

— Сколько? — озадаченно переспросил, сообразив, что совершенно не представляю себе нынешних цен и даже внешнего вида денег.

— Когда сможете играть лучше, подниму до миллиона! — пообещал неправильно истолковавший мое удивление хозяин.

Глава 3

Если бы кто-то спросил меня, на что более всего походила Россия 1920-х годов, я бы сказал, что на рынок. Торговали все и всем, от спичек и предметов первой необходимости, до продуктов питания и предметов роскоши. В одном ряду можно было встретить хитрого крестьянина и благообразную старушку из бывших, флегматичного инвалида и горластую девицу, а вокруг них стайки вездесущих беспризорников, как будто сошедших со страниц Пантелеева и Белых.

Ничуть не менее разнообразными могли быть и товары, лежавшие на прилавках. Мелко порубленные листья ядрёного самосада соседствовали с салом и солёной капустой. Среди ношеной одежды попадались мундиры каких-то сановников, сплошь обшитые золотыми или серебреными позументами, а рядом с теми и другими — самодельные зажигалки, примусы, грубовато выструганные игрушки и бог знает что ещё…

Всё это немного напоминало детство, пришедшееся на времена после развала Союза, но имелись и серьёзные отличия. Окружающие люди иначе одевались, иначе говорили, полагаю даже, иначе думали, чем мои современники. Они не были от этого ни хуже, ни лучше. Просто другие.

— Солдатик, бери семечки! — наперебой зазывали покупателей устроившиеся рядком торговки.

К слову сказать, товар этот в нынешних реалиях крайне востребован. Семечки щелкали все и всегда. Рабочие и служащие, милиционеры и босяки, красноармейцы и нэпманы.