ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить. У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чёртов лёд, испещрённый следами от лезвий коньков! Что это? Она упала? Неужели это Сайтама? Неужели она всё-таки провалила чемпионат мира? Но как… Как это могло случиться? Всё, что было после чемпионата, это… Всего лишь сон? Нет! Этого не может быть! После этого было столько всего… Неужели ей всё привиделось, пока лежала на льду без сознания? Все эти шоу, чествования? Всё это просто игра мозга в отключке?

Попробовала приподнять голову, и тут же почувствовала, как подхватывают со льда чьи-то сильные руки. Человек, поднявший её, заскользил на коньках к выходу со льда.

Постепенно стал возвращаться слух. Зрение восстановилось окончательно. Она точно на арене. Но что это за арена? Белые обшарпанные борта, неяркий свет. Выщербленный лёд. Тренировочный каток? Да. Каток. Но очень странный. Старые светильники, нет рекламы на бортах. Но самое главное — люди. Они тоже очень странные! Где модные тренировочные костюмы? Где брендовое термобельё от спонсоров? Человек, поднявший её на руки, одет в обычный спортивный костюм из какой-то дешёвой химозы, а на ней самой… Ужас! Синяя олимпийка и штаны! Обычные! Для занятий физкультурой!

— Скорую! Немедленно скорую! — крикнул кто-то.

— Она ударилась головой о лёд!

Арину усадили на скамейку, и человек, мужчина лет 30-ти, принёсший её, опустился на колени напротив, взял за плечи, не давая упасть.

— Люся! Люся! Ты меня слышишь? Подними руку! Перед собой!

Арина подняла руку. Вроде бы получилось.

— Указательным пальцем дотронься до носа!

А вот это уже не получилось. Попала в щёку.

— У ней нарушена координация! Похоже, сотрясение!

— Люся! Сосчитай до трёх!

— Раз. Два… — начала считать Арина, и вдруг поняла, что голос не её! Слишком высокий! Да ещё и «р» слегка не выговаривает.

С цифрой три тоже вышла накладка. Арина её забыла!

— Не знаю! Я тут вообще ничего не знаю! — захныкала она, и повалилась на бок, опять потеряв сознание.

…

Второй раз пришла в сознание в больнице. Поняла это по запаху, причем давно забытому. Так пахло в провинциальных, забытых богом и властными людьми поликлиниках родного Иженска, где жила в детские годы. Поликлиники были ещё советской постройки, и запах в них стоял один и тот же. Запах здания, давно нуждающегося в ремонте. Старая побелка, старый линолеум, дерматиновые сидушки лавочек в коридорах. И запах озона от ультрафиолетовых ламп. И ещё чуточку лекарств… В дорогих частных клиниках, куда она ходила иногда, когда перебралась в Москву, обстановка была, конечно же, другая. И там не пахло. Ничем. Абсолютно стерильная атмосфера.

Арина открыла глаза и уставилась в потолок. Что это? Белый и даже не подвесной. Шарообразные светильники, такие, как будто им 100 лет. Оглянулась — больничная палата. И не одиночка.