ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А вот поведение главного браконьера вызывало у Ильи очень нехорошие подозрения. Весь какой-то дёрганый, переминается с ноги на ногу, карабин зажат в напряжённых руках. Того и гляди, выкинет какую-нибудь гадость. Закинулся, что ли, чем-то перед охотой? Вот же идиот… Ход мыслей Ильи прервал грубый окрик водителя-охранника: – Чего надо?! Вопрос был лишён всякого смысла. Вряд ли браконьер не разглядел нагрудный знак производственного охотинспектора. “Надо же, какой борзый” – про себя подивился егерь. От его взгляда не укрылось то, что телохранитель расстегнул длинную куртку. Наверняка под ней скрывалась кобура. Стрелок с карабином, судя по поведению, был куда менее предсказуем, зато охранник явно знал своё дело. Пришлось следить за обоими сразу, и Илья поудобнее перехватил карабин. Случись что, вскинуть его – меньше секунды. – Охотинспектор Барсуков, – представился он, остановившись в полутора десятках шагов. – Вы находитесь на территории частного охотхозяйства. И убили животное с нарушением Правил охоты и вне охотничьего сезона. – С хозяевами твоими порешаем, – попытался отбрехаться телохранитель, и Илья насторожился ещё больше. Неужели начальник настолько под веществами, что за него вынужден отвечать подчинённый?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молчание…

“Где мы сейчас?” – снова мысль брата.

Если б Илья сам знал.

“Что с нами?”

И этот вопрос тоже остался без ответа.

Снова тишина. Только тепло от присутствия брата.

И это тепло вдруг стало слабеть. Как будто источник его отдалялся от егеря.

“Ты куда, брат?!”

“Это не я, это ты…”

“Я тебя не брошу!”

“Но это ты уходишь…”

Мысли брата пробивались как сквозь ватную пелену. Словно густой туман, глушащий все звуки, окутал егеря со всех сторон. Та самая вата, которой обложили дохлого жука. Только теперь она всё хуже и хуже пропускала мысли брата.

Илья не чувствовал, что куда-то двигается. Только тепло становилось всё слабее. Он хотел замереть, остановиться – и не мог.

“Тогда идём со мной!” – отчаянная мысль, попытка найти выход… Последняя соломинка.

“Я стараюсь, брат… Я стараюсь…”

Совсем тихая мысль. Не отпускать, не отпускать во что бы то ни стало! Не бросить! Не бросить его одного в этой чёртовой пустоте!

Сознание затопило отчаяние пополам с бессилием, такие же чёрные, как беззвучная тьма вокруг.

И тут в душе вскипела жгучая ярость. Опять потерять брата?! Опять ничего не смочь сделать?!

Огонь дотла выжег отчаяние. Если б Илья мог, он бы до крови прокусил губу. Егерь по-прежнему не чувствовал своего тела. Но так ярко представил, как впивается в неё зубами, что ощутил резкую боль и вкус собственной крови. И с болью начали возвращаться другие чувства.

Тёплый луч, тянущийся к нему от брата, стал почти осязаем. Илья потянулся, обеими руками схватил золотистую нить, потянул…

“Я не отпущу тебя, брат. Не брошу!”

Илья почувствовал, что проваливается в бездонную и беззвучную черноту. И последним ощущением стало то, что брат скользит вслед за ним на этой золотой нити. Главное – не выпустить её из рук…

– Это может его убить…

Фраза дошла до слуха Ильи с трудом. Словно он всё ещё тот самый жук, обложенный ватой, но теперь уже живой.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Веки налились свинцом, и поднять их не было никакой возможности. По крайней мере пока.

– Сделай так, чтоб не убило, – отозвался второй голос, сухой, шелестящий, как змеиная чешуя по камням. Слух постепенно налаживался, и егерь смог различить тембр.

Звенящая пустота в голове сменилась странной мыслью: Илья не знал, на каком языке говорили рядом с ним. При этом он всё понимал и, наверное, даже смог бы поучаствовать в разговоре. Но язык, застывший во рту сухим шершавым поленом, не давал пока такой возможности. А поучаствовать очень хотелось – ведь говорили явно об Илье и угрожавшей ему смертельной опасности.

“Выходит, я не умер?” – ворохнулась в голове новая мысль. “Лежу где-нибудь в больнице… Но это ж невозможно. Даже если не сразу насмерть – кровью бы истёк, некому было помочь.