— Зачем вам это нужно, ваше величество? — спросил он устало.
— Мне нужны имена, Александр Семёнович. Имена всех, замешанных в заговоре и степень участия. Начиная с меня. Вы никого не должны арестовывать и ни в коем случае не должны привлекать внимание к своей работе. Просто каждое утро, производя доклад, вы будете передавать мне лист с именами. Не только ваше доверие было обмануто, Александр Семёнович.
— Почему вы просите об этом именно меня, ваше величество? — нахмурив лоб спросил Макаров.
— Потому что вы меня терпеть не можете и действительно преданы моему покойному отцу, — спокойно ответил я.
— А вы умеете удивлять, ваше величество. — Макаров задумался. — Задача интересная, надо хорошенько голову поломать. Нет, вычислить все имена нетрудно, трудно внимание не привлечь. Когда я получу приказ о назначении?
— В крайнем случае послезавтра. — Ответил я твёрдо. Как только узнаю, как это делается, первый же делом подпишу. — И на следующий день буду ждать доклад. Траур трауром, но работу никто не отменял.
Макаров понял, что аудиенция окончена, поклонился и направился к выходу из спальни.
— Последний вопрос, Александр Семёнович, кто подписал приказ об аресте Обольянинова?
— Так ведь Пален Пётр Алексеевич, — Макаров пожал плечами и вышел из комнаты.
Пален, значит, ну-ну. Быстро они сориентировались. Так, надо немного поспать, голова совсем не варит. А потом вернуться в Михайловский замок. Не всё же очаровательной женщине меня прикрывать.
Глава 4
Утро началось для меня с поисков уборной. Обнаружилась она за ширмой. Узкий ужасно тесный чулан с хреновиной, напоминающей ночную вазу на ножках посредине. Кое-как справив нужду, постаравшись при этом максимально отключить любую мыслительную деятельность, потому что с одеждой нужно было разбираться. А как тут разберёшься, если все чакры горят? Спать-то я, в чём был, завалился. Сапоги только снял. А молнии почему-то на штанах предусмотрено не было.
Наконец, я выбрался из уборной и остановился перед тазом. Воды не было. Заглянув в стоящий тут же кувшин, и в нём не обнаружил воды. Посмотрев в зеркало, увидел, белую рубашку, которая помялась до такого состояния, что я начал сомневаться в том, что её вообще возможно выгладить.
В комнате было уже довольно светло, вот только свечи всё ещё продолжали гореть. Это даже не свечи были, а огрызки свечей, и воск уже начал капать на стол.
— Это странно, немного пугающе, но не лишено определённой эстетики, — пробормотал я, разглядывая потёки воска.
Не знаю почему, но эти проклятые свечи стали для меня последней каплей. Пройдя по комнате, я рывком открыл дверь. Стоящий возле неё гвардеец от неожиданности чуть не завалился на меня.
— Простите, ваше величество. — Ещё один молодой парень.






