— Посмотрите: из всего города у меня двенадцать человек в старшем возрасте и десять в младшем. Это катастрофически мало, учитывая, что большинство из них воспринимают занятия фигурным катанием не как путь к спортивным вершинам, а как более продвинутую разновидность физкультуры. Это не плохо. Это хорошо, товарищи, что дети хотят расти здоровыми и сильными. Но о спортивных результатах здесь не может быть и речи. Тем не менее, не всё так плачевно. Временами попадаются уникумы. Возьмите Соколовскую, Хмельницкую, Барышникову. Можно подтянуть ещё девчонок. Жанна Авдеева переживает трудности, но работаем. Результата будет. Вырастить чемпионку — это долгий и трудный путь, товарищи, и мы его пройдём.
— Верим вам на слово, товарищ Левковцев! — строго сказал мужик из спорткомитета. — Больше вопросов нет.
— Значит, собрание закончено, все свободны! — заявил Каганцев. — А сейчас прошу остаться судей соревнований. Нам есть что обсудить.
Товарищи из горОНО и спорткомитета покинули актовый зал, громко загремев откидывающимися сиденьями, и остались сидеть только пятеро судей предстоящих стартов, три женщины и двое мужчин. Двое из них, в том числе старшая судья, приехали из Москвы и трое — из Свердловска.
— Давайте, товарищи, поговорим более детально о предстоящих стартах, — улыбнувшись, сказал Каганцев. — Но сначала затронем бытовые житейские вопросы. Как добрались? Как гостиница? Нормально расположились?
Командированные судьи, привыкшие к непритязательному сервису провинциальных гостиниц, уныло согласились, что да, мол, всё хорошо. Но могло быть и получше.
— Вот и прекрасно! — обрадовался Каганцев. — Давайте тогда более предметно поговорим о выступлениях наших спортсменов. Нам нужно знать, кто как выступил, какие неявные ошибки были совершены, чтобы товарищ Левковцев провел последние внушения воспитанникам перед стартами.
— Ну, собственно говоря, вы сами всё видели, — уверенно сказала старшая судья из Москвы, женщина лет пятидесяти. — Девочка, катавшая постановку на военную тему, безусловно, выиграла бы произвольную программу. У ней ошибок вообще нет. Чистое уверенное катание. Наша оценка была бы от пять семь до пять девять. Практически безукоризненно.
— А почему не шесть ноль? — напористо спросил директор. — Если так безукоризненно всё сделано?
— Такую оценку никогда не поставить юниору, — рассмеялась старшая судья. — Их мастерам-международникам то ставили считанные разы в истории фигурного катания. Уровень первенства не тот, чтобы такими результатами разбрасываться.
— Хорошо, — согласился директор. — Принято. А вторая девочка? Хмельницкая?
— Вы знаете… — задумалась судья. — Это очень странный случай на мой взгляд. Очень странный.






