ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Но как это соотносится со спортом? — недоумевающе спросил Левковцев. — Я считаю, это, наоборот, хорошо — иметь двух сильных фигуристок, в принципе готовых на многое, готовых соперничать друг с другом и тем самым подталкивать друг друга вверх. — У нас в школе не должно быть никакой борьбы и никакого соперничества! У нас что, буржуазное государство, где спорт смотрят исключительно из-за склонности к скандалам и мордобою? — возразил директор. — Не надо нам этого! Всё должно быть тихо и спокойно. В общем, так… Можно долго ходить вокруг да около, но скажу вам прямо: чемпионкой города должна стать Соколовская. Это не обсуждается! Всё. Идите. Как вы это сделаете, меня не волнует. Проявите свой профессионализм, в конце концов. — А что нам даст то, что Соколовская в третий раз станет чемпионкой города в юниорском разряде? — устало спросил Левковцев, вставая из-за стола. — Марина уже два раза отбиралась на областное первенство в статусе чемпионки города и не добивалась там ничего существенного. Её предел — вторая десятка областного чемпионата. Да. Она катается лучше всех здешних спортсменов. Но в области таких много. А она не продвинулась в прогрессе нисколько. За прошедший год Марина не продвинулась ни на шаг. Люда же за неделю показала значительную прибавку. А если так пойдет дальше? Она только выходит на пик формы. Скажу больше — вчера я видел, как она прыгнула тройной сальхов. Тройной! Единственная из младшей группы! А если поразмыслить, то и из старшей, учитывая, какие кракозябры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, внимание в его группе было тоже одинаковым для всех — и для олимпийской чемпионки, и для перворазрядницы-новиса. Но он никогда не заставил бы их делать одно и тоже. Он бы учёл индивидуальные особенности организма каждого. Однако у Бронгауза была целая команда тренеров-помощников, а Левковец работал один.

Одногруппницы, видя что Арина просто сидит, а не занимается, тоже начали всё больше и больше сбрасывать темп тренировки, чем вызвали недовольство тренера, в конце концов закрывшего свою громадную тетрадь и хлопнувшего ей по столу.

— Так! Что сидим? Кого ждём?

Потом посмотрел на часы, и махнул рукой.

— Все в хореозал! Через десять минут тренировка по хореографии.

В этой дисциплине трудно приходилось Левковцеву. Штатного хореографа в ДЮСШОР не было — он просто не предусмотрен штатным расписанием. Да и где его брать-то в промышленном уральском городе? С представителями этой редчайшей профессии в Екатинске была острая напряжёнка.

Временами к спортсменкам приходили артисты местного драматического театра в порядке шефства и проводили занятия по актерскому мастерству. Но где театр, а где фигурное катание? Помочь создать образы они могли, но научить классическому танцу или балетным движениям уже нет. Мог помочь балетмейстер, но его в Екатинске не было. Иногда фигуристы всей группой ездили в областной центр, Свердловск, в Государственный театр оперы и балета, где смотрели известные постановки: «Ромео и Джульетта» Прокофьева, «Принцесса Турандот» Джакомо Пуччини, «Дон Кихот» Людвига Минкуса и множество других, тщательно запоминая все движения артистов. Однако культурные вылазки раз в полгода мало способствовали закреплению увиденного, и хореография в группе оставляла желать лучшего. Оттого-то Левковцев и восхитился, увидев первые движения Арины, показанные ей в самом начале тренировок, когда она просилась для индивидуальных занятий по утрам. Это было нечто необычное, как глоток свежего воздуха в затхлой пустыне провинциального спорта.

У Марины Соколовской было грандиозное преимущество в этом плане. Её отец, директор вагоностроительного завода, часто ездил в заграничные командировки. Советский Союз строил в развивающихся странах Африки и Азии несколько заводов, рудников и электростанций, и командировки для ведущих советских специалистов были не редкостью. Из-за границы можно было привезти импортную аудио- и видеотехнику. Да и платили командировочным специалистам валютными чеками, которыми можно отовариваться в валютном магазине «Берёзка».

В семье у Соколовский стояли импортный цветной телевизор «Сони» и видеомагнитофон «Шарп». И несколько видеокассет, на которых записаны не только фильмы, но и известные постановки оперы и балета, причем в зарубежном исполнении.