ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поежилась, вспоминая, как вернулась с защиты диплома, и обнаружила пропажу швейной машинки — подарка отца… Это и стало последней каплей в море кошмарных поступков, совершенных моей родственницей во имя «Центра спасения», а на деле, увы, самой настоящей секты. Как не пыталась я ее вразумить, тетя вынесла из дома все, что было не приколочено, с подачи лидера «спасительного» движения. … Отогнав неприятные воспоминания, я прошмыгнула в ресторан через вход для персонала, сразу направляясь в уборную. Со вздохом оценив масштаб катастрофы, тщательно умыла лицо, смыв с него остатки косметики, и, закрутив растрепанные волосы в низкий пучок, поспешила в раздевалку. — Салют, Алин! — поприветствовала меня новенькая официантка Инга, ловко расправляя белоснежный фартук на своей униформе. Улыбчивая брюнетка была одной из тех, кого мы с Натальей Леонидовной взяли в команду около недели назад. Студентка-заочница. Веселая. Бойкая. Она сразу положительно себя зарекомендовала. — Привет! — стянув кеды, я вытащила стельки, раскладывая влажную тряпичную обувь на батарее. Поймав любопытный взгляд брюнетки, нехотя пояснила. — Какой-то козлина окатил меня с головы до пят!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Посмотрел на свою девушку. Жаль, перед глазами стояло другое лицо…

Моя принцесса ордена предательства, я знал, что ты еще приползешь, и мы вместе умоемся твоими слезами.

Глава 4

Лиза что-то говорила. Кажется, восхищалась новой картой напитков, но шум крови в висках заглушал ее трескотню.

— Что ты будешь, Кирюш? — сквозь гул ядерного бомбардировщика в башке услышал ее слова.

Что я буду? М? Дайте-ка подумать…

Мне, пожалуй, заверните её.

Да-да. Её.

Вот эту перепуганную на смерть лживую девочку. Буду употреблять на завтрак, обед и ужин. В лошадиных дозах.

Лебедева стояла, потупив глазки, в то время как я жадно рассматривал ее, пытаясь отыскать хоть один изъян. А их, сука, не было. Все такая же хрупкая и нежная, как подснежник по весне.

Пауза затянулась, а я все смотрел… Кто-нибудь, выколете мне глаза? Как оказалось, инстинкты гораздо более живучи, чем мораль и здравый смысл. Может, у меня вообще глюки? Не так давно ведь еще тухла в своей провинции…

Каюсь, грешен. Подглядывал в замочную скважину.

Хотя, казалось, уже давно отболело. Время, проведенное в Европе с отцом, закалило меня, как сталь. С глаз долой, из сердца вон…

Вновь мысленно перенесся в свой самый худший кошмар.

Попинали меня тогда знатно. Отбили все, что могли… Но до кладбища, не знаю уж, к счастью, или нет, мы так и не добрались. Темыч отправил приглядывать за мной машину со своими ребятами. Разумеется, он не соизволил поставить меня в известность, но в последствие я был ой как благодарен брату за эту самодеятельность…

Пару недель пришлось поваляться в больничке, однако душевная боль перекрыла все к херам. Я же живучий, падла, быстро пошел на поправку… А вот состояние отца резко ухудшилось. Ему требовалась еще одна операция с продолжительной реабилитацией.

Поэтому весной я полетел с ним в Швейцарию. Свалил со всех радаров. Поменял номер. Там были забиты всего пару контактов. Отец и брат. Всё. Невеселый итог восемнадцати лет жизни. Даже позвонить, по сути, некому.

Те месяцы вдали от Родины дались мне нелегко, чего уж там. После операции у отца начались осложнения, и я старался, как мог, его поддерживать.

Год моего совершеннолетия выдался одним из самых херовых в жизни. Какой-то беспробудный кобздец по всем фронтам. Пожалуй, закалка, приобретенная в интернате, и помогла окончательно не рехнуться.

Сам не понял, как так вышло, однако вместо запланированных трех месяцев провел в Швейцарии три года.

Отучился в частном ВУЗе в Лозанне. Усовершенствовал языки, освоил основы менеджмента и отельного бизнеса. А все свободное время проводил с отцом. На тот момент мне больше никто и не нужен был.

Батя стал для меня оплотом стойкости и жизнелюбия. В каком-то смысле мы оба заново учились жить.