ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ясно, — недовольно и вальяжно ответил Жук. — И что прикажете мне с этим делать? У меня есть с кем заниматься и с кем медали брать. — У вас есть, с кем брать олимпиаду 1988 года в женском одиночном? Победить Катарину Витт и Мидори Ито? Пройти через Элизабет Мэнли и Деби Томас? Взять золото? — голос Шеховцова стал железным. — Вы гарантируете партийному руководству, что привезёте золото из Канады, крайне недружественной к СССР страны? Я, товарищ Жук, не свои хотелки транслирую, а пожелание Центрального комитета партии. Поэтому будьте добры, сегодня же вечером вылетайте в командировку в Екатинск и посмотрите девушек в деле. Одну из них присмотрите в свою школу. Командировочные получите в кассе федерации. — Ясно, — ответил Жук, но в голосе его не чувствовалось ни почтения, ни желания куда-то ехать. — Разрешите исполнять? — Товарищ Жук! Прошу отнестись к этому поручению с максимальной ответственностью, — предупредил Шеховцов. — Иначе сами понимаете… Шеховцов положил трубку и задумался. Теперь ему и самому захотелось посмотреть, что там за местные уникумы нарисовались. Наверное, придётся и самому наведаться в Свердловск на областной чемпионат. Про пожелание партии при разговоре с Жуком он, конечно же, преувеличил, но сейчас вдруг понял, что позже оно может быть озвучено. Если не лично, то в разговоре наедине совершенно точно. И именно с таким содержанием, про которое он говорил Жуку. В руководстве страной могут задать вопрос — что может СССР привезти из Канады в женском одиночном? И

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Можно даже в детское, с мороженым и сахарной ватой.

Арина втайне обрадовалась, что Соколовская решит пойти с Горинским, и таким образом можно откосить от гостевания у подружки, но зря радовалась! Если уж Марина решила что-то делать, то отступить никак не могла. Да и ей не понравился тон голоса Артура, который как бы намекал на её несовершеннолетие.

— Артур… Я прошу извинить, но сегодня я не смогу! — уверенно заявила она, твёрдо посмотрев в глаза парня. — Это первое. И второе — это то, что сейчас наступает максимум тренировок. Любое превышение веса недопустимо.

Горинский ничего не сказал, лишь насмешливо улыбнулся, согласно кивнул головой и пошёл прочь. А парень-то на заглядение! Высокий, худощавый, но при этом широкоплечий. Одет в черное пальто с длинным белым шарфом, на который падали густые белокурые волосы. Горинский ходил уже без шапки, давая возможность лицезреть окружающим свою шикарную шевелюру, что в уральском рабочем городе могло быть делом опасным — парни здесь стриглись в основном коротко, по-молодёжному.

— Нифига ты его отшила, — удивилась Арина. — Теперь обидится.

— Чему обижаться? — небрежно махнула рукой Соколовская. — Я сказала правду. В его возрасте нужно уже уметь учитывать желания других, а не только свои собственные.

— А где, кстати, твоя машина? — спросила Арина, только сейчас сообразив, что они пешком идут по аллее.

— Сказала отцу, что сегодня мне она не нужна! — заявила Соколовская. Но дальше распространяться не стала. Не могла же она сказать, что решила понемногу приучать себя к выходу из зоны комфорта — очевидно, что в Москве машину никто не даст. А расстояния, на которые придётся передвигаться на обычном транспорте, не сравнимые с екатинскими.

Неспеша, болтая о всякой ерунде, дошли до дома Соколовской. Домработница тётя Таня обрадовалась, что Марина пришла опять с подружкой. Опытным взглядом человека, искушённого в жизни, она видела, что хозяйская дочка в последнее время сильно изменилась в лучшую сторону, это её радовало, и она во всём старалась Марине помогать.

— Здравствуйте, девочки! — приветливо улыбнулась тётя Таня. — Обедать будете, или может быть, чай с домашним печеньем вам предложить?

— Не-а! — почти в один голос сказали обе фигуристки, а потом Арина добавила: — У нас обед два часа назад был.

Потом тётя Таня занялась работой на кухне, готовя хозяйский ужин, а Соколовская, видя, что она отвлеклась, заговорщицки махнула Арине рукой: пошли, мол, пока не видит!

Девочки осторожно, стараясь не скрипеть паркетом, пробрались в кабинет Соколовского. Обстановка там была под явную старину, скорей всего, начало 20 века. На большом ковре посреди кабинета располагался большой тяжёлый письменный стол из красного дерева, накрытый сверху зелёным сукном.