Сегодня откажешь в просмотре тренировок, а завтра про тебя забудут. И в плане известности, и в плане денег. Поэтому и Бронгауз постоянно говорил, что все инспектирующие восхищаются и радуются лишь одной возможности лицезреть таких уникумов в неформальной обстановке.
— Это очень хорошо, Владислав Сергеевич! — заявила Арина. — Высказанное вами обстоятельство окажет какое-то влияние на тренировочный процесс?
— В технической части нет, — заявил Левковцев. — Делаем то, что положено по плану. То же, что и всегда. Не прыгаем через голову и дышим спокойно. За вами не стоит Москва, фигурально выражаясь.
Фигуристы тут же повеселели, и даже Муравьёва, у которой была самая подвижная психика, сбросила намечавшееся уныние. Когда вышли на ледовую тренировку, Левковцев чуть не перекрестился, как делала бабка, — настрой у фигуристов был боевой, никакой тряски не намечалось. Они даже не обратили внимания на пять человек, сидевших в судейской зоне.
— Ребята! Сегодня, как я и предупреждал, у нас по плану полный прокат коротких соревновательных программ, — заявил Левковцев и продолжил: — Катаем легко, свободно, храним дыхание, следим за таймингом. Порядок выступлений вы знаете. Горинский, на старт!
Артур, не глядя на судейскую зону, выехал в центр катка и замер в вальсовой стартовой позе — голова склонена вниз, правая рука согнута за спиной. Как только зазвучали первые аккорды вальса «Дунайские волны», Горинский начал прокат. Мощно и уверенно, как всегда, зашёл на стартовый каскад из двух тулупов и прыгнул его. Высоко, пролётно, с прекрасным выездом. «Принц льда», — подумала Арина, наблюдая за прокатом одногруппника с развевающейся по ветру копне белокурых волос.
Катался он очень уверенно, и всю программу исполнил на отлично — придраться абсолютно не к чему! После того как музыка стихла, Левковцев захлопал в ладоши: — Молодец, Артур, справился! Иди отдохни. Савосин, на старт!
Егор Савосин занял стартовую позицию. Как и прежде, была она проста и не слишком выразительна. «Под „Белла Чао“ можно и что-нибудь поинтереснее придумать. Например, нечто горделиво-весёлое», — подумала Арина. Итальянская партизанка? Какая она? Арина представила себя в платье, имитирующем порванную матроску, и с красным шейным платком. И поза такая свободная, вольная. Например, руки можно держать на боках, голову задорно повернуть в сторону и чуть приподнять, одну ногу отставить в сторону и коснуться льда пяткой. Походило бы на русскую плясовую, но в то же время и на нечто, имитирующее весёлую итальянскую партизанку. Сама по себе «Белла Чао», конечно же, не была весёлой песней, но итальянский язык никто не знал, а мотив выглядел заводным.
В остальном прокат Савосина артистически выглядел прилично.






