— Но-но! Я еще молод, здоров и полон сил! — заявил он. — Не только ты, дорогой племянник, себе любовниц заводишь.
Я усмехнулся в ответ, после чего достал телефон и сделал фото. Изображение отправил адресату, и, убрав аппарат в карман, прошел к свободному креслу.
Именно креслу, а не стулу. Гетман, судя по всему, роскошью не брезговал. Сам штаб представлял собой не шатер, а настоящее бетонное укрепление, в котором даже водопровод был с полноценным санузлом. Подогревалась вода в баках за счет артефактов с зачарованием огня.
Да что там — даже вино, которое сейчас уничтожал Окунев, было достаточно дорогим. Двести тысяч за бутылку, и такого пойла здесь как минимум один ящик, а ведь хватает и другого алкоголя.
Василий Владимирович осушил еще один бокал и, отставив его в сторону, прикрыл глаза.
— Разбуди меня, когда за нами приедут.
— Можешь спать спокойно, — ответил я. — В округе все равно еще долго никого не будет.
Мы закончили зачистку всего района. В это же время армия, пользуясь тем, что мы организовали коридор, зажала войска Вышноватого на севере и юге от нас в тиски. А потом перемолола в кашу.
Гетман держал все командование в своем штабе, что было совсем неудивительно — именно сюда стекались приказы из Берлина. Доказательства, о которых Вышноватый не забывал, хранились на ноутбуке, который Окунев уже подключил к спутнику и переправил по сети все данные Службе Имперской Безопасности. Там есть свои специалисты, перекопают все, что можно.
Так что действительно оставалось только ждать, когда наши парни прибудут сюда, чтобы передать им трофейные головы. Ну а потом можно будет возвращаться домой. Все-таки своей цели я добился — из тех, кто стрелял по мирным жителям, никто не ушел.
Можно было сделать еще марш-бросок до Германии. Но еще в первый день мне пришло сообщение от Герасимова. В отличие от поляков, которых его императорское величество приговорил моментально, немцев Виктор Константинович изрядно припугнул.
Учитывая давление на Польшу, можно было не ждать от нее попыток противостоять нам. Германия, идущая с запада — совсем другое дело. Воевать с промышленным гигантом, мало в чем уступающим Российской Империи, очевидно, было экономически невыгодно. Так что имелось у меня подозрение, что государь договорится с Берлином, и по территории королевства Польского пройдет линия разграничения.
Восток отойдет Российской Империи, запад — Германии. И свободолюбивой шляхте останется либо склониться перед новыми господами, либо умереть, отстаивая собственные принципы.
Откинувшись на спинку кресла, я погрузился в себя. Поглощенной жизненной эссенции вполне хватало, чтобы приступать к открытию последнего узла. Но сперва следовало убрать свободную магию из тела.






