ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Но мне, понятно, было не до смеха. И так просто сдаться, безропотно накрыться простыней и ползти на кладбище я по-прежнему не собирался. Позволив себе наконец ускорить шаг — здесь это уже не могло привлечь ненужного внимания — я бодро взбежал по лестнице на четвертый этаж, в свете предстоявших событий подсознательно отметив, что на своем шестом десятке остаюсь в весьма неплохой физической форме. Впрочем, не удивительно: за самыми важными делами я не забывал о систематических тренировках. Ну, почти. А еще пару лет назад более или менее регулярно выступал на любительских турнирах по полноконтактному каратэ — в категории ветеранов, разумеется, но все же. И даже занимал там призовые места. Думать не думал, что однажды придется применить навыки рукопашной схватки вне спортивного зала — работать привык головой, а для силовой поддержки, буде такая вдруг понадобится, под рукой у меня давно имелись специально обученные люди — но вот, недавно довелось. В тесном Сеульском переулке, прорываясь через выставленный против меня заслон. Не без приключений, но пробился — благо оппоненты оказались самоуверенными дуболомами и не ожидали проблем от загнанного в угол немолодого вегугина …

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разве что дата здесь, в КНДР, отличается с общепринятой в мире не только задвоением года? Будто бы — единственное разумное объяснение, но все же сомнительное, нужно будет как-то это уточнить…

Решив так, до поры я спрятал мобильник в карман и занялся остальными вещами. Ключи — как видно, от квартиры — быстро отправились вслед за телефоном, и настала очередь потертого бумажника, что называется, из кожи молодого дермантина. Внутри хранилось удостоверение личности, в котором я вычитал свой нынешний официальный возраст — 29 лет — и домашний адрес. Название городского района и улицы ничего мне, правда, не дали — не считая того, что теперь я мог их бодро назвать, если вдруг кто ненароком спросит. Одним пробелом в легенде меньше, в общем.

Также в бумажнике лежали рабочий пропуск и разрешение на мобильный телефон — выписанное на концерн Пэктусан — к которому прилагалась некое подобие доверенности от этого самого концерна уже на мое имя. То есть, судя по всему, гаджет являлся служебным. Хотелось надеяться, что по окончании рабочего дня его не нужно сдавать начальству.

Венчали перечень моих находок несколько денежных купюр на общую сумму около 350 местных вон — много это или мало, я понятия не имел.

Не успел я закончить ревизию своего имущества, как в дверях нарисовался Пак и позвал меня к товарищу Ли.

На сей раз идти пришлось недалеко.

Кабинет заместителя начальника отдела был, конечно, попросторнее нашей конурки, но тоже особым шиком не поражал. Широкий, но далеко не новый письменный стол, пяток стульев, книжный шкаф — вот и вся его обстановка. Да, разумеется, еще пара сакральных портретов на стене — кстати, в курьерской келье я таковых что-то не заметил, то ли внимания не обратил, то ли статус помещения не тянул на подобную честь, не знаю.

Поначалу выписанная мне доктором У справка никаких вопросов у товарища Ли не вызвала. Он лишь велел секретарше Сон — тетушке чуть ли не старше самого замначальника — снять с нее копию, которую оставил у себя, а оригинал вернул мне. А вот Пака шеф со мной отпустил весьма неохотно — должно быть, не хотел оставлять подотчетный отдел совсем без курьеров. Даже попытался было созвониться по внутреннему телефону с «Весельчаком» — с явным намерением поставить его рекомендацию под сомнение. Но медик трубку не снял. Понятно: он же ушел на совещание к товарищу Кваку.

Насупившись, Ли повторно углубился в изучение моей справки — будто надеялся вычитать между строк, что сопровождающий до дома мне вовсе не обязателен. Но тут секретарша доложила, что наш третий коллега — Ан — уже входит в здание, и шеф махнул рукой: так и быть, валите, мол, оба. Пришлось, правда, еще подождать, пока Сон выписывала Паку нечто вроде командировочного удостоверения — порядок есть порядок.