— Словно услышав что-то неприятное, отодвинулась Летка от постели. — То-то ты про мексиканцев спросил, — добавила она с легким разочарованием и собралась было вставать.
— Летка. — Попытался я ее остановить, но та ловко уклонилась от моей ладони. — Да подожди ты. Она меня обворовала!
— Что? — Задержалась та и вновь ухнула попой на подушку.
— Все вынесла. Кошелек, ценности. Еще до беды.
— А вы же с ней…
— Лин отказ из универа пришел, вот чердак и сорвало. Обозлилась на меня, много плохого сделала. Если б не она, может, я на север к родне и не уехал.
— Это как? — Засветились любопытством ее глаза, а я явно оказался прощен — чем-то упоминание Лин ее сильно разозлило.
— Вот так, — скорбно развел я руками. — Я ей доверял. Документы мои уничтожила, пришлось мне к родным ехать, восстанавливать, — добавил я еще капельку лжи.
— Эта может. — Смилостивилась она. — Стерва та еще.
— Вот я потому в глаза ее и хотел поглядеть. — Поджал я губы.
— В монашки подалась, не достать ее тебе.
— Куда? — Опешил я.
— Монашеский орден «Свернутых на всю голову».
— Вот прямо так и называются? — Тряхнул я головой, будто от этого услышанное изменится.
— А?.. Нет. Я не помню, — отмахнулась Летка — Тут сект и орденов, знаешь сколько? Только эти — самые отмороженные. У них настоятельницу камень одарил, она свою паству усиливает.
— Летка, — шикнул я.
— Ой!.. В общем, — добавила она еле слышно. — Говорят, их и патроном не убить. И силы такие, что голыми руками могут камни ломать… Не надо тебе туда.
— Да я уже и сам не хочу, — выдохнул я.
На самом деле — отчего-то радуясь всем сердцем. Значит, с высоким шансом, Лин живая. А что в орден подалась — так с родней ей изначально было не по пути. Я все еще был на нее зол… Но предпочел быть злым на нее живую, чем прощать все мертвой.
— Ты доел? — Прищурилась Летка.
— Как видишь. — Огладил я живот поверх одеяла.
— Наставник велел снять с тебя мерки и сшить одежду, — гибко поднялась она и взялась за край одеяла, собираясь скинуть.
Я автоматически ухватился за него.
— Погоди, я хоть накину что-нибудь, — кивнул я в сторону подоконника, где лежали мои трико.
— Знаешь, в чем мой грех непослушания? — Чуть склонила она голову, продолжая удерживать край. — За что мне треть порции, а остальным — целую?
— В чем?
— Я недостаточно правильно понимаю распоряжения наставников. — Присела она рядом, и уже не сильным движением, а мягким и плавным потянула одеяло, обнажая мое тело.
— Так причем тут…
— Наставник Дэвид приказал снять с тебя мерки так, чтобы тебе понравилось, — прильнула она ко мне, заглядывая в глаза. — И в этот раз я не буду упрямиться. — Коснулись ее губы моих.
Глава 6
Три дня меня не трогали — вернее, было чуть, но исключительно приятным образом. Еда — выше всех похвал, без ограничений и лимитов.






