ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спасибо! Постараюсь и сделаю всё возможное! До свиданья! — Арина помахала рукой водителю и закинула на плечо здоровенную спортивную сумку. У автобуса уже стояли все. Левковцев, Горинский, Савосин, Соколовская, Муравьёва. С ними какие-то взрослые, наверное, родители. Среди них Арина узнала только Соколовского. Однако, на удивление Арины, её родители знали всех взрослых! И при здравом размышлении это было естественным — они ж уже с десяток лет вместе приходили на родительские собрания, обговаривали вопросы сборов и летнего отдыха. Во всяком случае, отец Арины за руку поздоровался со всеми, в том числе и с фигуристами, мама ограничилась застенчивым «Здрасти» и милой улыбкой. — Так, ну что… Все в сборе… — Левковцев посмотрел на часы. — Время 10 часов. Дорогие товарищи родители, как вы знаете, мы уезжаем в Свердловск. Приедем через девять дней. Пожелайте вашим детям удачи. Всё будет хорошо. — Неделя? А почему так долго? — спросила Дарья Леонидовна. — В чемпионате участвуют и юниоры, и взрослые, — объяснил Левковцев. — А ещё парники и танцоры. Пока чемпионат полностью не закончится, мы не имеем права уезжать, так как после него, возможно, будет небольшой...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Она, — согласно кивнул головой Левоковцев.

— А чего она вдоль бортов едет и смотрит по сторонам?

— Осматривает лёд. Скорее всего, его целостность, — ответил Левквлев. — Для неё это очень важно, насколько я понимаю. Во время проката она почти не смотрит под ноги, постоянно находится в образе.

— Катается наугад, вслепую? — не поверил Ксенофонтов.

— Ну что ты! — рассмеялся Левковцев. — Естественно, она видит лёд, но уже не уделяет этому пристального внимания… Она в уме отмечает, где он разбит, и во время проката просто не заходит в эту область.

— Хм… Занятно… — протянул Ксенофонтов. — Будет очень интересно посмотреть на неё в деле.

Арина, увидев, что лёд ещё в более-менее хорошем состоянии, сделала круг и начала понемногу разминаться. Сначала стандартно, простыми ёлочками и фонариками. Потом перешла на кросс-роллы и перебежки, чуть позже увлеклась и включила в разминку более сложные шаги — крюки, выкрюки, петли, тройки, скобки, моухоки, чоктау. Закончила несколькими твиззлами. Скорость разминки всё более и более нарастала, однако не до критичной. Исполнила три позиции вращении — либелу, кольцо и бильман. Контролировала каждое движение, и когда почувствовала, что и мышцы, и суставы полностью размялись, подъехала к Левковцеву.

— Владислав Сергеевич, я горячая, уже размялась, — сказала Арина, вытащила салфетку из салфетницы и вытерла сопли. — Чё дальше делать?

— Начинай с двойных прыжков, — велел Левковцев и указал на левый ближний угол короткого борта. — Прыгай там. Закончишь с двойными, тут же переходи на тройные.

— Я сразу могу с тройных и каскадов начать! — заявила Арина, подозрительно косясь на Ксенофонтова, стоявшего рядом с Левкоцевым и краем уха внимательно слушавшего диалог.

— Люда… Мы с тобой договаривались? — недовольно спросил Левковцев. — Исполняй. Только одиночные. Сначала двойные, потом тройные.

Арина скрыла недовольство, пожала плечами и поехала делать то, что велел тренер. Двойные так двойные…

— Влад, зачем ты её тормозишь? — поинтересовался Ксенофонтов. — Если она чувствует, что может сразу начать с тройных, так тому и быть. Я так рассуждаю.

— Она высокая, и немного лишнего веса есть, — объяснил Левковцев. — К концу программы устаёт, я это вижу. Пару раз под мышки со льда утаскивал после произвольной. А она любительница рвать аорту. Странное дело… Она как будто не чувствует тело. Усталость наступает резко. Только что прыгала и бегала, и раз — мгновенно отдача пропадает. Нехватка кислорода.

— Что врачи говорят? — ещё больше заинтересовался Ксенофонтов. — Ты меня интригуешь всё больше и больше.

— Ничего не говорят, — покачал головой Левковцев. — Она абсолютно здорова, насколько может быть здорова девочка-подросток в 14 лет, занимающаяся фигурным катанием.