Мне вспомнился рассказ отца о тактике пехоты легиона. ' — Придется рисковать, иначе я к нему никогда подойти не смогу' — я вдохнул как перед прыжком в воду, сжался за щитом и пошел вперед. Медленно и неотвратимо как имперская пехота. Шаг вперед, еще один, еще. Удары копьем сыпались по мне, как железный дождь. Противник раскачивался и колол, стараясь найти бреши в защите, обмануть меня, переиграть. Я же забыл про меч и просто пер прямо на него, отклоняя щитом мощные удары. Только я и кусок дерева, обитого железом против острого жала копья. Оно задело мне руку, вспарывая кожу, потом ногу, но все это были мелочи. Самое главное, я теснил его! Теснил, гоня по арене и неуклонно сокращал дистанцию!
Копье скользнуло по кромке щита, вспарывая мне щеку, но я был уже рядом!
Очередной удар прямо мне в глаз, но я успел! Успел схватиться за древко и дернуть на себя изо всех сил. Так дернуть, что захрустели мышцы от напряжения!
Врага дернуло вперед, он потерял равновесие, выпустил копье в последний момент, чтобы не упасть! Я прыгнул, выстрелил собой, как катапульта, врезаясь в него щитом и своим телом!
От удара он упал на землю, и я успел заметить в его глазах зачатки страха! Того самого, который я так хотел рассмотреть. Заревев от радости, я обрушил на него удар кулаком и тут же в бок впилось острое жало, причиняя мучительную боль!
Я повернулся, успел заметить, как блеснул кинжал. Второй раз выручила моя броня, по которой соскользнуло лезвие.
— Ах, ты, погань! — проревел я, хватая его за руку с кинжалом. Он попытался ее вырвать, но я держал крепко, а второй рукой сдернул с него шлем, перехватил его, а потом ударил! Ударил его шлемом прямо по лицу. Раз, другой, третий! Я бил и бил, слыша мерзкий хруст его костей! Шлем помялся и тогда я отбросил его, а потом впечатал кулак ему в лицо!
Он завозился, из последних сил стараясь меня скинуть, и тогда я ударил его лбом в сломанный нос, вгоняя сломанные кости еще глубже в череп.
Урод забулькал: — Сдаюсь! Я сдаюсь! — хрипело это бесчестное животное, а я только смеялся чувствуя, как кровь толчками вытекает из раны в боку. Смеялся, вновь и вновь ударяя его кулаком в изуродованное лицо.
С трибун что-то орали, там бегали стражницы, кто-то призывал меня остановиться, но я вытащил из его ослабевшей руки кинжал.
— Ну что же ты теперь не улыбаешься, а?! — спросил я будущего мертвеца и вонзил кинжал ему в глаз. Тот дернулся в последний раз, замирая на окровавленном песке проклятой арены.
На ноги я поднялся с трудом. Раны саднили, а от раны в боку по телу распространялся неестественный холод.
Запах крови окутывал, проникая в ноздри и прямо в мозг. Я раскинул руки, наблюдая как ко мне бегут из открытых ворот, а потом упал.
Мир перед глазами померк.
— Это арена, леди Каэран! — сухо ответила ей Мираэль.






