ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отучишься в школе, пойдёшь в институт, отучишься, как я, на бухгалтера и придешь на моё место в заводоуправлении, — часто говорила мама. — Вот твой путь, а не тот, где надо убиваться о лёд. Тем более, никакого толку от этого фигурного катания всё равно нет. Только деньги на проезд тратишь. Ха! Естественно, от него не будет никакого толку. Если другие фигуристки в группе отпрашивались из школы на тренировку, то Люде мама строго-настрого запретила это, сказав, что учёба должна быть на первом месте, а спорт лишь на втором. И ещё пища… Сколько Люда ни говорила, но так и не нашла у матери взаимопонимания. Женщина буквально закармливала дочь, утверждая, что девочка в пубертатном возрасте должна хорошо питаться. Самое паршивое, что при таких обстоятельствах, тем объёмом тренировок, что у неё сейчас был, остановить наступление калорий на свой организм не представлялось возможным. Люда мрачно наблюдала, как она растёт и как растёт её вес. Ненамного, но этого было достаточно, чтобы начали уходить прыжки. Особенно этот долбаный двойной лутц. Ещё год назад он получался прекрасно, но она была ниже на 10 сантиметров и легче на 8 килограммов. Сейчас… Люда отогнала мрачные мысли. Но они тут же вернулись — от себя не убежишь. Так же, как от двойного лутца. Дело в том, что в этом сезоне, 1985–1986 года, его не избежать — в короткой программе он стоял обязательным элементом. Конечно, можно было прыгнуть и одинарный, для первого спортивного разряда это допускалось, но в таком случае оценка за те

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И эти волосы… С такими даже музыканты и артисты не ходили!

Здесь сторониться бы никак не получилось, и Людмила смирилась, только подозрительно поглядывала на доктора из-под частокола густых длинных ресниц. Какие ещё ресницы???

— Арина пришла в себя! Ну что ж, случилось так, как я и предполагал, — сказал доктор, трогая сухой тёплой ладонью её лоб, а потом проведя ей по руке. — Обратите внимание, Яночка, у девочки кожа чистая, упругая и нормального цвета. Обмен веществ работает как полагается. Давление и пульс хорошие. Подачу кислорода можно отключить. Пусть организм сам берёт своё.

— А капельницы? — спросила Яночка, внимательно смотревшая на доктора и записывавшая всё, что он говорит, в блокнот.

— Капельницы сохраняются, — непреклонно ответил доктор. — Раз в сутки тиоктовая кислота 5 миллиграммов на пол-литра физраствора в середине дня. И начнём ставить уколы. Нейромультивит ноль два миллиграмма утром, до обеда. Сейчас можете капельницу снять, так же как и отключить подачу кислорода. Пусть девочка приходит в себя. Ариша, ты меня слышишь? Посмотри на меня.

Люда посмотрела на доктора, который нагнулся к ней и посветил сначала в один глаз, потом в другой каким-то крошечным блестящим фонариком. Естественно, она зажмурилась! Но, похоже, доктора такой результат удовлетворил.

— С ней всё хорошо, — заявил он. — Ни сотрясения мозга, ни черепно-мозговой травмы нет. Результаты МРТ головного мозга отрицательные: ни излияний, ни гематом в коре головного мозга нет. Что ж… Это хорошо. Будем прослеживать динамику. Ариша, как ты оцениваешь своё состояние?

Доктор и медсестра выжидающе смотрели на Людмилу, а она не знала, что сказать. Какая ещё Ариша? Неужели её с кем-то путают? Может, соврать им, что всё хорошо? С одной стороны, врать нехорошо. Этому учили и мама, и папа, и бабушка, и директор школы, и пионервожатая Леночка. С другой стороны, тут всё как-то непонятно… Людмила решила, что, пожалуй, стоит пока подыгрывать этим непонятным людям. Там видно будет, что делать дальше!

— Я ещё не пробовала вставать, — медленно сказала Люда. — Но так вроде бы нормальное.

— Хорошо, — согласился доктор. — Через полчаса, как окончательно придёшь в себя, нажмёшь кнопочку, она рядом с пальчиком, подойдёт Яна, и ты попробуешь с её помощью встать. Сейчас мы оставим тебя, отдыхай и попробуй не засыпать.

Медсестра отсоединила Люду от капельницы, наложив на прокол вату, воняющую спиртом, и замотав сверху каким-то странным липучим бинтом зелёного цвета. Следом убрала трубки из носа. Потом доктор и медсестра вышли из палаты, и Люда осталась в одиночестве.