ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пара пассов руками, и пламя послушно улеглось, оставив после себя лишь опаленные строения и запах гари. Некоторые из слуг графа Йоркширского, кому повезло уцелеть во время удара, теперь жались по углам, опасаясь реакции захватчиков. Охранников добивали без жалости, обыск шел уже полчаса, но следов владельца пока обнаружено не было. — Ваше сиятельство, нашли тела графини и ее старшего сына, — наконец, произнес один из сопровождающих графа. — Останки правильнее сказать. Но опознать все еще можно, укрывались в потайном ходе. Бирмингем безразлично кивнул. Новость о том, что главный враг скрылся, не радовала, но это не впервой случилось. Многие бывшие коллеги по ковену магов крови уже пали, хотя тоже пытались сбежать и отбиваться. — Спалить здесь все, — распорядился граф Бирмингем, отворачиваясь от почерневшего особняка. — И возвращаемся. — Будет исполнено, ваше сиятельство, — ответил чародей. В этот момент с неба ударил столб золотого света. Сияние охватило сперва особняк, затем расползлось до забора, поглощая под собой все и всех. Каждый попавший под него ощутил, как незримая рука будто бы запустила свои пальцы в самую душу. Граф Бирмингем поднял голову к небу, стараясь разглядеть, что там происходит, но сияние слепило, будто солнце. Его сиятельство собирался отдать приказ к бою, но не успел.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда командир может в любой момент тебя подорвать, ты вряд ли захочешь сбежать. Впрочем, какая теперь разница?

Несколько новых печатей, и земля просто расступается под ногами солдат Чешира. Если на них нельзя воздействовать магией, это не значит, что нельзя на их окружение. Так что в вырытые ямы люди посыпались дружно — с криками и стонами. Кто-то даже выстрелил в воздух.

Но враг тоже оказался не лыком шит. Я не заметил появления нового чародея в обозримом пространстве, но мои печати развеялись, а на их месте вспыхнули новые. Теперь опустившаяся почва стремительно поднималась наверх, едва ли не выплевывая угодивших в ловушку бойцов.

Поединок двух чародеев, которые знают, что делают. Мне стало так приятно встретить достойного соперника, что я не удержался от улыбки. А я ведь не был никогда фанатиком сражений, меня устраивала моя магия. И больше возможности показать свои умения я ценил возможность получить новые знания. Но личность Ивана Владимировича Морова накладывала свой отпечаток на Верховного мага.

Так что вместо того, чтобы отступить и разработать новый план — допустим, выследить графа Чешира в другом месте — я принял вызов. Метеоритный дождь посыпался на особняк, вместе с тем пламя потекло по земле, а ожившие лианы хватали бойцов графства за ноги. Я откачивал кислород вокруг голов солдат, они стреляли в ответ, пока вражеский чародей пытался вовремя контратаковать, отменяя мои печати.

Теперь это уже было противостояние — кто быстрее устанет. Потому как скорость, с которой возникала и гасла магия, вышла за пределы доступного простым смертным. Я потратил триста лет, чтобы отточить свое мастерство, а мой противник сейчас получал силу и скорость сознания за счет пролитой крови и чужих смертей. Я почти физически чувствовал, как из подвала охотничьего домика несет свежей кровью и гибелью людей.

Но главное — пока я оперировал точечными печатями, и враг отвлекался на защиту, я готовил еще один, главный удар. На глубине в добрые триста метров медленно образовывалась каверна. Расталкивая породу, образуя новую полость, магия формировала яму, куда вся закрытая многослойным щитом территория рухнет.

Очередная пуля свистнула возле моего уха, и я сместился в сторону, обновляя динамический щит. Солдаты графа Чешира во время всей это волшебной свистопляски успели сменить магазины и теперь били исключительно выкачивающими магию пулями. Моя защита истончалась слишком быстро, так что времени на долгие поединки не оставалось.

Не прекращающийся метеоритный дождь продолжал бомбардировать защиту особняка, мои мелкие печати пытались уничтожить простецов, и только поэтому у врага еще оставалась иллюзия шанса на победу. Но все когда-то заканчивается, и моя работа подошла к концу.

— Все.