ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пара пассов руками, и пламя послушно улеглось, оставив после себя лишь опаленные строения и запах гари. Некоторые из слуг графа Йоркширского, кому повезло уцелеть во время удара, теперь жались по углам, опасаясь реакции захватчиков. Охранников добивали без жалости, обыск шел уже полчаса, но следов владельца пока обнаружено не было. — Ваше сиятельство, нашли тела графини и ее старшего сына, — наконец, произнес один из сопровождающих графа. — Останки правильнее сказать. Но опознать все еще можно, укрывались в потайном ходе. Бирмингем безразлично кивнул. Новость о том, что главный враг скрылся, не радовала, но это не впервой случилось. Многие бывшие коллеги по ковену магов крови уже пали, хотя тоже пытались сбежать и отбиваться. — Спалить здесь все, — распорядился граф Бирмингем, отворачиваясь от почерневшего особняка. — И возвращаемся. — Будет исполнено, ваше сиятельство, — ответил чародей. В этот момент с неба ударил столб золотого света. Сияние охватило сперва особняк, затем расползлось до забора, поглощая под собой все и всех. Каждый попавший под него ощутил, как незримая рука будто бы запустила свои пальцы в самую душу. Граф Бирмингем поднял голову к небу, стараясь разглядеть, что там происходит, но сияние слепило, будто солнце. Его сиятельство собирался отдать приказ к бою, но не успел.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Судя по всему, приятных новостей мало? — уточнил Сергей Юрьевич.

Панфилов поболтал бокалом в воздухе и сделал большой глоток, прежде чем ответить.

— Да как сказать, — произнес Герман Мстиславович. — Скорее, их, наоборот, слишком много. Помнишь Марка?

— Твой племянник из младшей семьи, — кивнул Лермонтов и тут же уточнил: — Это он, что ли?

— Не только он, Сережа, не только он, — вздохнул Панфилов, отставив бокал на столик слишком резко, отчего несколько капель упали на пиджак собеседника, и принялся потирать ладонями лицо. — Чего же им, тварям, не хватало, а? Я же все для рода делаю! Никому, черт возьми, палец о палец в жизни ударять не приходилось, и тут такое…

Лермонтов вытащил из нагрудного кармана платок и принялся тщательно вытирать им пиджак. Реакция старого друга была ожидаема. Любому было бы неприятно узнать о предательстве в собственной семье.

Да, Марк был только племянником и входил в младшую семью. Но ожидать предательства от тихого и спокойного мальчика, каким его помнил Сергей Юрьевич, было невозможно. Впрочем, предают всегда свои, у чужих такой возможности просто нет — их так близко никто не подпускает.

И при этом Лермонтов прекрасно понимал: среди клана Панфиловых бедных просто не было. Главный поставщик артефактов в силовые структуры Российской Империи зарабатывал столько, что мог купаться в золоте. Даже самая последняя младшая семья не знала нужды с тех пор, как Герман Мстиславович стал главой. Так чего этой молодежи еще надо?

— Что станешь делать? — сжимая платок в ладони, спросил Лермонтов. — Это же просто так не замять. Моров уже подключил Службу Имперской Безопасности. Его ученица ему обязательно доложит, кто предатель, а ты знаешь, какие меры предпочитает Иван Владимирович…

Герман Мстиславович покачал головой.

— Если бы он хотел лично в это дело влезать, уже был бы здесь, — ответил Панфилов. — Но я разберусь. Такой позор… Слить репутацию, которую я нарабатывал несколько десятилетий, и ради чего? Ради тридцати миллионов наличными?!

Сергей Юрьевич сочувственно покачал головой и положил другу руку на плечо.

— Все образуется, — заверил Лермонтов. — Одна паршивая овца, конечно, портит все стадо. Но ты ведь знаешь, что остальные непричастны. А значит, есть довольно простой способ решить проблему. Офицерский.

Он положил перед Панфиловым маленький револьвер и поставил рядом один патрон.

— Оружие чистое, никто не подкопается, — понизив голос, сообщил Сергей Юрьевич. — И не смотри на меня так дико, твой партнер, кстати, также свою проблему с подрастающим поколением решил. И посмотри на Солнцевых сейчас?

Герман Мстиславович несколько секунд смотрел на Лермонтова, но все же отодвинул предложенное оружие в сторону.