ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сьетерр кинул взгляд на мрачного Трима и усмехнулся. Он мог понять своего начальника, который всю жизнь посвятил работе и последние годы пахал практически без остановки. Нарушение планов, вызвало в Иллинойсе кучу протеста, а вот Бильстер, наоборот, оказался рад неожиданному «приказу». Ему, в отличие от друга, который намеревался встретиться со своей семьей (матерью, младшей сестрой и племянником), повидаться было не с кем. Он привык посвящать всё свободное время работе и уже не помнил, что такое настоящий отдых. Напиться в кабаке и потискать легкодоступных девок тритатин мог в любой день, а вот что делать в отпуске, совершенно не представлял. Ну не валяться же целый день в кровати. Его деятельная натура не вынесла бы такого скучного времяпровождения. Сейчас Бильстер смотрел на хмурого начальника и немного ему сочувствовал… совсем немного, так как знал, что долго на Сирвивиге они не задержаться, и Трим ещё успеет повидаться с семьей, и как следует отдохнуть. Иллинойс — крепко сбитый мужчина среднего роста, с тяжелым подбородком, гладко выбритыми щеками и цепким взглядом глубоко посаженных карих глаз, был совершенно противоположного мнения об этой поездке. Он мог бы отказаться лететь хрен пойми куда, потому что прямого приказа отправиться на Срвигу не было, лишь настоятельная просьба. Причём, тот, кто её передал, сам не был в курсе причины, почему капитан военной базы затребовал присутствия главного смотрящего тюрем.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иллинойс прищурился, не веря до конца, что я могу сказать что-то стоящее его внимания.

— Попробуй.

— Оо-о, да ладно тебе, — ухмыльнулся в ответ, но не встретив понимания, продолжил, — Зара. Помнишь, кхартанку? Как же ты тогда подставился. Это же надо было повестись на милое личико.

Иллинойс кашлянул, ожидая продолжения.

— Ну, и что я сделал с этой Зарой. Убил? Посадил? Подписал амнистию?

— А-ха-ха. Вопрос не в том, что ты с ней сделал, а что она с тобой сделала.

Хитрая чертовка, работающая на заместителя начальника тюрьмы, решила скомпрометировать главного смотрящего, заманив того в один из баров. Иллинойс тогда расслабился и довольно хорошо выпил, не обратив внимания на специфику заведения.

В итоге, Сигнус фор Вирзангер нашел Трима привязанным к кровати, лежащим на животе со спущенными штанами, а над ним возвышалась кхартанка в латексе и с плеткой в руке, которая с наслаждением охаживала матерящегося во всё горло Иллинойса по голой заднице.

Хорошо, что тогда я обнаружил Иллинойса первым, потому как буквально через пять минут после того, как освободил Трима, в комнату влетели четверо представителей «РУМБ».

Об этом случае не знал никто, кроме нас двоих, ну и НЕЙРО, но её я в расчёт не брал. Тогда Сигнус поклялся, что никому и никогда не расскажет о фиаско главного смотрителя.

— Всё-всё, хорошо! Верю, только замолчи! — вкинулся Трим, мгновенно побагровев.

— Могу ещё кое о чем напомнить, — продолжил ухмыляясь, смотря картинки, которые сейчас транслировала мне Синтия.

— Увольте, Ваше Высочество.

— Мы вроде как на «ты» были, и давай, без Высочеств.

— Хм-м, договорились, — выдохнул Иллинойс, только сейчас осознав в полной мере происходящее, — Сигнус, какого хрена ты тут делаешь? Где был всё эти три с половиной года?

Почесал затылок.

— Долго рассказывать.

— Но мы ведь никуда не торопимся? — прищурился Трим, усаживаясь напротив.

— Нет.

— Тогда я готов слушать. Хотя, подожди, сейчас позову Бильстера, чтобы не пришлось повторять дважды.

— Может обойдемся без сьетерра?

— Сигнус, раз уж ты послал за мной, значит находишься в полной заднице. Окажись всё по-другому, давно бы явил себя Империи. Я прав?

Поморщился.

— Не то, чтобы в заднице, но… — замолчал на мгновение, раздумывая. — Ты ему доверяешь?

Сигнус в прошлом общался с Бильстером, но не так плотно, чтобы взять и с разгона открыться тританину.

— Полностью, — ответил Иллинойс, — Сдается мне, он может быть нам полезен, — повторил инспектор слова НЕЙРО.

Глава 2

Бильстер если и удивился внезапному воскрешению третьего сына императора, то никак ни дал этого понять. На его лице так и осталась бесстрастная маска, которую он предпочитал носить в те времена, когда не отыгрывал чью-либо роль.