— Да, — генерал вдруг резко посерьезнел. — Причем совсем недолгого. Рин опознали, осталось опознать этого Олифуэлла. Дело только за этим.
— Тут-то двери допросной за вами и закроются.
Сорвени глянул на Ретена зло и мрачно, но в итоге предпочел тому не отвечать. Зато не стал молчать Эрдари:
— Хуже, господа. Они закроются за Рин.
После чего в кабинете повисла мертвая тишина.
— Девочка в курсе? — нарушил ее Ретен.
— Нет, конечно! — возмутился министр.
— Немедленно расскажите ей все, — распорядился ресс. — Немедленно!
— Но…
— Она должна четко понимать, что ей нужно сделать и почему. Без вариантов. Иначе будет только хуже.
— Хорошо, — нехотя согласился Сорвени.
— Езжайте и прямо сейчас посвятите ее во все. Абсолютно. И не вздумайте ничего скрывать — насколько я знаю Рин, в обмороки она падать не станет, и вены себе резать тоже.
— Не станет, — эхом откликнулся отец.
— А потом спрячьте: объявите больной и закройте так, чтобы до нее никто не мог добраться. Нет, лучше отправьте в Гранс, на воды. Инкогнито и под охраной. И хорошенько запутав следы… Впрочем, последнее я сделаю сам. Главное, чтобы девушка поняла серьезность положения и не вздумала сбегать или творить еще какие глупости.
— Рин не станет, — обиделся за невесту Пепел.
— Не станет, да, но только если объяснить ей все. Вы меня поняли, генерал?
— Да, — мрачно зыркнул тот на безопасника. — А что будете делать вы?
— А мы займемся господином… э-э…
— Вусли Олифуэллом, — подсказал Пепел.
— Именно. И теми бумагами, к которым он проявил столь ненужное любопытство. Чертежи придется возвращать, причем любыми путями — не вижу другого пути замять дело.
— Хорошо, — не стал спорить Сорвени. — Тогда я поехал к дочери.
— И поторопитесь, пока она не устроила экскурсию еще кому-нибудь. На ваш командный пункт, к примеру.
— Ворон! — возмутился Эрдари.
А генерал молча встал и покинул кабинет, проявив воистину железную выдержку — не то что никого обматерил, но даже дверью не хлопнул.
— Что думаешь? — поинтересовался Ретен у Пепла, как только они остались одни.
— Боюсь, Сорвени не шутит. — В задумчивости тот по старой, детской еще привычке, почесал нос. — Скандал и правда может стоить ему карьеры.
— И он прекрасно это понимает, — кивнул Ретенауи, соглашаясь.
— Полагаешь, как раз это и есть истинная цель? Не Рин? И даже не похищенные бумаги?
— И даже не разгром проектного бюро в ведомстве твоего будущего тестя. Но! Думаю, что у хорошей и продуманной операции целей всегда несколько. И все они истинные.
— Согласен. Тогда спрошу по-другому: главная цель? Генерал Сорвени?
— Ну, на первый взгляд, да.
— А на второй?
— А для второго нужно смотреть гораздо дольше и внимательней. Пока у нас есть лишь первый.
Ретен кривил душой.






