ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пепла подали в кабинет начальства вместе с кофе. И пару минут ректор молча наслаждался напитком, наблюдая за вытянувшимся перед ним кадетом поверх тончайшей фарфоровой чашки. Эрдари, в свою очередь, не поворачивая головы наблюдал за ним и разглядывал обстановку — навык, приобретенный еще в годы непростого детства и отточенный до совершенства в академии. Занятия по внедрению, которые вел у них лично декан, Пепел уважал и не пропускал ни при каких условиях. Ибо прекрасно понимал — в будущем оно ему весьма пригодится. Так что кабинет он изучал, не двигая даже глазами, не говоря уж про башку. Впрочем, скудная обстановка и так была знакома до оскомины. Солидный дорогой стол темного дерева, кресло, пара стульев и портрет Его Императорского Величества в виде единственного украшения. Для огромного, с высокими потолками помещения маловато. Поэтому взгляд все время соскальзывал на хозяина этого интерьера — внушительная, но по-военному подтянутая фигура ректора была здесь самым интересным. — Ну что ж, кадет Равеслаут, — фигура оторвалась, наконец, от смакования напитка, — вот мы и дождались того знаменательного момента, когда вас заинтересовало женское крыло общежития. Решили пойти по стопам вашего кузена?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну что ж, кадет Равеслаут, — фигура оторвалась, наконец, от смакования напитка, — вот мы и дождались того знаменательного момента, когда вас заинтересовало женское крыло общежития. Решили пойти по стопам вашего кузена?

— Никак нет, — четко отчитался Пепел, — боюсь, не способен.

Ректор поперхнулся, но поразмыслив счел, что формально придраться тут не к чему и решил… не придираться.

— Не способны что? Составить ему конкуренцию?

— Так точно, господин ректор.

— Да уж, — согласился тот опуская чашку на столешницу и подавая знак ординарцу, что ее можно убирать. — К счастью, настолько способных у нас здесь не много. Подозреваю, больше вообще нет.

— Так точно! — усердно выпучил глаза Пепел, но опять же — формальных поводов для недовольства не дал. Уж что — что, а издеваться Варанов сынок при желании умел очень тонко, этого у него не отнимешь. Не иначе отцовская кровь давала о себе знать.

Но благодушное настроение ректор все же слегка подрастерял:

— Мне доложили, — отчеканил он, не сводя глаз с лица кадета, без особой, впрочем, надежды что-либо там прочитать, — будто к бардаку, который случился у наших дам сегодня ночью, вы имеете непосредственное отношение.

— Могу я спросить? — парень и в самом деле не дрогнул ни единым мускулом, — об источниках этой вашей уве… простите, информации?

— Очень надежные источники, кадет, — ректор неспешно шагнул к окну и чуть отодвинул штору, разглядывая двор. — Поверьте.

Кадет поверил. И сразу сделал правильный вывод — кто-то из преподавателей. Или на крайний случай из служащих академии. Студентов столь надежными ректор точно бы не посчитал. И это было хреново. Настолько, что Пепел едва удержался, чтобы не выругаться вслух. Но про себя всех демонов перебрал и во всяких несочетаемых сочетаниях просочетал.

— Кадет Равеслаут готов поклясться, что не имеет к этому никакого отношения, — весьма неожиданно вступился за него декан.

— Клянитесь! — развернулся ректор.

И Дари понял, что попал. Здорово попал. Потому что как раз в этом он поклясться не мог.

Ибо отношение имел, и даже самое что ни на есть прямое. Лаз в женское крыло устроили именно они. Не для него, правда, а для Роши, но клятву все равно не дашь — причастен, как ни крути.

Впрочем, когда подобные вещи останавливали Пепла?

— Господин ректор, — четко и громко произнес он, — последние две недели я был крайне занят и поэтому к тому, в чем меня обвиняют, отношения не имею. Клянусь.

Ректор развернулся, подошел практически вплотную, качнулся с носка на пятку и тут же дал понять, что тоже не лыком шит:

— Но поклясться в том, что не имеете никакого отношения к лазу, вы, кадет Равеслаут, не можете?

Все. Ловушка захлопнулась. Дари башку готов был прозакладывать, что услышал, как она лязгнула зубьями. С аппетитом.