ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках. — А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял? — Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров. — Убивец! — снова взвыла баба. — Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! — буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. — В чем дело? Почему стреляли? Непорядок… — Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, — спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. — Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться. — Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! — со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища. — Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, — строго пробухтел усач. — Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И ничего, выжили, не сломались, как вы, — Лешка не стал ей отвечать. — Нашлись хорошие люди, которые помогли, научили верить. Люди мерзкие сволочи, сволочей и уродов очень много, но хороших людей больше. А вы слабые, вы трусы. Вы живете тем, что причиняете боль другим. И не надо говорить, что вы стали такими из-за других. Идите с глаз моих долой…

Повисла мертвая тишина, а потом Машка с криком сорвалась с места, упала перед Гулей и Лешкой, схватила их за колени и запричитала.

— Простите нас, мама Гуля, папа Лекса, простите, пожалуйста…

Сашка просто стоял с потерянным лицом, по его щекам ручейками текли слезы.

Посадка картошки, очень ожидаемо, попала под угрозу, но Лешка своим волевым решением, все-таки выгнал всех в садик, где жильцы дома нарезали себе огородики. Люди использовали любую возможность, чтобы разнообразить питание.

Вечер провели за морковным чаем и сухарями, Гуля читала детям сказки, а Лешка все еще показательно и фальшиво дулся, сам не понимая зачем, но исправно отыгрывая роль. Он прекрасно понимал, что ничего еще не решилось, главные трудности еще даже не начались, но все равно радовался, оттого, что впереди забрезжил лучик надежды.

А рано утром в воскресенье случилось то, чего Алексей все это время сильно опасался.

Заявился ординарец Семка Ненашев. Стал на входе и радостно осклабился.

— Привет теть Гуль, привет мелкотня! Ляксей Ляксеич, тут такое дело…

— Возвращайся туда, откуда приперся! — зло гаркнул Лекса, потому что понял зачем заявился ординарец. — И скажи, что я плевать хотел на все комиссии вместе взятые. В понедельник у утра приеду, но не минутой раньше. Понял? Кругом, марш!

— Ну, Ляксей Ляксеич! — Семка опасливо шагнул назад и вжал шею в плечи. — Ну не гневайтесь, но там такое началось, такое! Филатов Николай Михайлович и Триковский даже бородищи свои постригли, Павлов бегает, кричит, сущий демон. Слащев запил от потрясения в душе, его мегера Нечволодова, всех материт, к мужу не допускает. А приедут страсть как много начальства. Из штаба РВС, из ЦИК, еще черт знает откуда, сам Троцкий припрется, гутарят. Ну поехали, а? Некрасиво получится, обозлятся на вас. Армия, как-никак, приказ хоть и дурной, но надо исполнять, сами говорили.

— Кобылья жопа… — обреченно ругнулся Лешка. — Чтоб вас кобыле под хвост сунуло…

Алексей был служака до мозга костей, жил службой и любил ее, но сейчас возвращаться в школу не хотелось категорически.

— Езжай, Лешенька! — Гуля погладила мужа по плечу.

— А давайте все вместе! — радостно заорал Семка. — А чего? Я поговорю с Матреной, бабка вам летнюю избу сдаст на недельку! Водичка в озере прямо парная, опять же, яблочки поспели, земляника в лесу. На недельку, отдохнете! Я с мелкими поутру за раками сбегаю, научу как. Айда, я помогу собраться.