— Кудыть-то я без вас, да и вы без меня. Вот напущу на вас Гулю Львовну, попомните, она меня в обиду не даст, так и знайте!
— Ну ладно, ладно… — улыбнулся Алексей. — Пока служи здесь, а я как обустроюсь на новом месте, найду способ тебя подтянуть. Сам же еше толком ничего не знаю, как и что там.
— Ну вот, другой разговор! — Ненашев расплылся в счастливой улыбке. — Ага, пришли. А я метнусь жеребчиком, гостинчик вам домой оттащу. Малинка, земляничка, пальчики слопаете, грибочки, один в один, да пару сигов, жирнющие, страсть! Деткам рыбка пользительная. Вы тоже не задерживайтесь, Гуля Львовна, небось, ждет…
— Да сгинь ты, наконец! — Алексей снова поправил фуражку и взялся за дверную ручку.
— Алексей Алексеевич, — начальник школы Павлов встал из-за стола и крепко пожал Алешке руку. — Наконец, прибыло предписание вам, явиться к месту нового прохождения службы… — он показал лист бумаги. — Предписано явиться через неделю. Так что, недельку отдохнете. Отпускаю вас, если честно, с большим сожалением и смею надеться, что вы нас не забудете. Почитаю за честь, служить с вами.
— Не забуду, — искренне пообещал Алексей. О руководстве школы у него сложились только положительные впечатления.
— К сожалению или к счастью, я тоже скоро убуду к новому месту службы, — Павлов развел руками. — В Бухарской республике формируется стрелковый корпус для окончательного подавления басмачества, меня направляют командовать им. Но не прощаюсь с вами…
Алексей очень хорошо поговорил с Павловым, попрощался с ним и уже в коридоре нос к носу столкнулся со Слащевым.
Яков Александрович Слащев (Слащев-Крымский) — русский и советский военачальник и военный педагог, генерал-лейтенант, в Гражданскую войну — активный участник Белого движения на юге России. Герой Первой мировой войны.
— Алексей Алексеевич… — Слащев помедлил, покачиваясь по своему обычаю на носках сапог. — Прошу за мной…
Алешка слегка опешил, в голосе Слащева почему-то не прослеживалось постоянного для него ерничанья. Сейчас он говорил очень серьезно, причем с явным уважением. Что тоже сильно насторожило Лешку, так как бывший царский генерал относился к Алексею всегда по большей части несерьезно, с хорошей долей насмешки. Впрочем, как со всеми, кроме царских военспецов.
У себя в кабинете, Слащев показал Лешке на стул и сел сам, после чего начал доставать из стола листы бумаги. Закончив, он аккуратно подровнял стопку со всех сторон, трагически вздохнул и подвинул ее к Алексею.
— Вот, Алексей Алексеевич, взял на себя смелость дополнить и привести в академический вид ваши работы…
Лешка быстро просмотрел бумаги и, мягко говоря, опешил.






