ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках. — А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял? — Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров. — Убивец! — снова взвыла баба. — Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! — буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. — В чем дело? Почему стреляли? Непорядок… — Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, — спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. — Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться. — Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! — со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища. — Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, — строго пробухтел усач. — Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чем могу?

— Тут такое дело, Алексеевич, — Чирков состроил скорбную физиономию. — Хрящика ночью с подручными завалили. Не слышал о таком? Хрящева Петра Степановича. У деток поспрашивай, они подскажут. По пуле в башку ему и его бегункам аккуратно так влепили. Все шито-крыто, никто ничего не видел. Маруха его как раз за водярой отлучилось. А те, кто на стреме стоял, грят сами на минутку отвалили, а когда вернулись, а там уже все. Знаешь, что скажу, Алексеевич, а поделом, Хрящик гадкий был человечек, неправильный, случайно власть взял…

Лекса вежливо его прервал.

— Ох и работа у вас, Мартемьянович, приходится со всякой шелупонью разбираться. Не позавидуешь. Это, все, конечно, интересно, но я здесь причем?

— Ты? — фальшиво удивился Чирков. — Да причем здесь ты, Алексей? — он криво усмехнулся. — Ты не причем, вестимо, а вот детки твои…

Лекса промолчал, мысленно поминая многострадальную кобылу.

— Тут мне птичка на ухо напела, — спокойно продолжил Акакий Мартемьянович, — что у твоих Машки с Сашкой не так давно с Хрящиком разлад вышел. Обозлился стервец на них, что-то там требовал. Не слышал такого?

Алексей пожал плечами.

— Сашка с синяками явился, да и у Машки под глазом фингал образовался, такое было, а что там произошло, мне неведомо. Так что там произошло, Мартемьянович? Никак опять набедокурили, стервецы?

— Увы, не знаю, — Чирков опять протер лысину платком. — Просто сама ситуация такая… — он неопределенно помахал рукой. — Цепочка выстраивается интересная: вышел разлад с детками, а потом Хрящика взяли и тут же пришили. А у деток батя вон какой боевой, с орденами, а ордена кому попало не дают. Небось и стреляет вдобавок метко. К нам никто не обращался, вроде закопали уже мертвяков, а на его место другой заступил. Но связь-то, я сразу уловил. Благое дело тот стрелок сделал, говорю же, жизнь мне облегчил. К чему веду-то, Алексей…

Он сделал долгую паузу, а потом тихо и внушительно сказал.

— Деткам твоим поберечься надобно. Да и тебе с Гульнарой Львовной тоже. К тому веду, что не только я связь могу уловить. Понял? А как решат Хрящика кореша по своим причинам копнуть поглубже?

Лешка добродушно улыбнулся.

— Ничего не понял, Акакий Мартемьянович, но, ладно, вам видней, конечно. А так, переезжаем мы. Вот прямо сегодня. От моих чад хлопот вам будет поменьше. А верней, вообще не будет.

— Да ты что!!! — изумленно и радостно ахнул Чирков. — Переезжаешь? И куда?

Лексе показалось, что милиционер на радостях сейчас даже перекрестится.

— В центр.

— Вот и хорошо! Очень хорошо! — довольно забубнил Чирков, но потом понизил голос и очень серьезно продолжил. — Тебе может показаться, я радуюсь тому, что ты отваливаешь с моего района. Мол, с глаз долой, хлопот меньше и все такое.