Почти беззвучно клацнул предохранитель на немецком пистолете-пулемете Maschinenpistole 18, а еще через несколько минут между деревьев замелькал разъезд из трех всадников, донесся негромкий говор.
Алексей лежал в пятнадцати метрах левее от них и все прекрасно слышал. Говорили всадники на какой-то жуткой смеси польского, русского и белорусского языков, но Лекса уже успел навостриться понимать местных.
— Вось скажы, дзядзька Казімеж, за каго мы? — срывающимся тенором спрашивал тощий парень в линялом кунтуше и непонятной форме шапке.
— Неправильно спрашиваешь, Яцек, — густым басом отвечал ему грузный дядька, заросший до глаз бородищей. — Не за кого, а против кого! Отвечаю, против жыдов!
— А чырвоныя? — удивился паренек.
— Красные и есть жыды! — отрезал бородач. — С жыдов все и началась. Вот жыдов вырежем и заживем. Бацька мне казав: если началась смута — шукай побач жыда! Усе войны от жыдов. Не дай боженька они свои краину заимеют, сразу бяда суседзям!
— А ну заткнулись… — негромко прикрикнул третий, худой и стройный, в царской казачьей офицерской фуражке, сидевший в седле как влитой. — По сторонам смотрите, мать вашу. Смотрите, чтобы эти самые жиды вам гузно наизнанку не выворотили.
Молодой и бородач мгновенно заткнулись. В голосе третьего четко слышались интонации привыкшего приказывать человека.
В лесу внезапно загрохотали частые пулеметные очереди. Бандиты в разъезде заполошно закрутили головами.
— Уходим! — гаркнул старший.
Алексей рывком приподнялся и одной очередью положил молодого и бородача, но третий, каким-то чудом успел пришпорить коня, рванул с места и на ходу свесился с седла, прикрываясь корпусом своего жеребца.
Снова протрещал пистолет-пулемет, конь с жалобным ржанием полетел кубарем, но всадник и сейчас успел за мгновение до этого соскочить из седла. Пригнулся, побежал, подволакивая ногу в чашу, но…
Но к нему сразу скользнули два смутных силуэта в лохматых маскировочных накидках, сбили с ног и завалили на землю. А уже через несколько секунд опять рассредоточились в зарослях и снова стали невидимыми.
Лешка удовлетворенно кивнул, опять залег и прислушался. Пулеметы уверенно садили частыми короткими очередями, их треск негусто разбавлялся винтовочными выстрелами.
Очень скоро снова послышался быстро приближающийся топот копыт, а потом на полянку один за одним вылетели на бешено всхрапывающих лошадях еще три человека, судя по всему, каким-то образом выскользнувшие из засады.
Прогрохотала недлинная очередь, двое вместе с конями полетели кубарем, а третий зацепился ногой за стремя и безвольно мотыляя руками потащился по земле за своей лошадью. Впрочем, жеребец почти сразу болезненно взвизгнул и тоже рухнул.






