ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках. — А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял? — Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров. — Убивец! — снова взвыла баба. — Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! — буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. — В чем дело? Почему стреляли? Непорядок… — Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, — спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. — Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться. — Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! — со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища. — Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, — строго пробухтел усач. — Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почти беззвучно клацнул предохранитель на немецком пистолете-пулемете Maschinenpistole 18, а еще через несколько минут между деревьев замелькал разъезд из трех всадников, донесся негромкий говор.

Алексей лежал в пятнадцати метрах левее от них и все прекрасно слышал. Говорили всадники на какой-то жуткой смеси польского, русского и белорусского языков, но Лекса уже успел навостриться понимать местных.

— Вось скажы, дзядзька Казімеж, за каго мы? — срывающимся тенором спрашивал тощий парень в линялом кунтуше и непонятной форме шапке.

— Неправильно спрашиваешь, Яцек, — густым басом отвечал ему грузный дядька, заросший до глаз бородищей. — Не за кого, а против кого! Отвечаю, против жыдов!

— А чырвоныя? — удивился паренек.

— Красные и есть жыды! — отрезал бородач. — С жыдов все и началась. Вот жыдов вырежем и заживем. Бацька мне казав: если началась смута — шукай побач жыда! Усе войны от жыдов. Не дай боженька они свои краину заимеют, сразу бяда суседзям!

— А ну заткнулись… — негромко прикрикнул третий, худой и стройный, в царской казачьей офицерской фуражке, сидевший в седле как влитой. — По сторонам смотрите, мать вашу. Смотрите, чтобы эти самые жиды вам гузно наизнанку не выворотили.

Молодой и бородач мгновенно заткнулись. В голосе третьего четко слышались интонации привыкшего приказывать человека.

В лесу внезапно загрохотали частые пулеметные очереди. Бандиты в разъезде заполошно закрутили головами.

— Уходим! — гаркнул старший.

Алексей рывком приподнялся и одной очередью положил молодого и бородача, но третий, каким-то чудом успел пришпорить коня, рванул с места и на ходу свесился с седла, прикрываясь корпусом своего жеребца.

Снова протрещал пистолет-пулемет, конь с жалобным ржанием полетел кубарем, но всадник и сейчас успел за мгновение до этого соскочить из седла. Пригнулся, побежал, подволакивая ногу в чашу, но…

Но к нему сразу скользнули два смутных силуэта в лохматых маскировочных накидках, сбили с ног и завалили на землю. А уже через несколько секунд опять рассредоточились в зарослях и снова стали невидимыми.

Лешка удовлетворенно кивнул, опять залег и прислушался. Пулеметы уверенно садили частыми короткими очередями, их треск негусто разбавлялся винтовочными выстрелами.

Очень скоро снова послышался быстро приближающийся топот копыт, а потом на полянку один за одним вылетели на бешено всхрапывающих лошадях еще три человека, судя по всему, каким-то образом выскользнувшие из засады.

Прогрохотала недлинная очередь, двое вместе с конями полетели кубарем, а третий зацепился ногой за стремя и безвольно мотыляя руками потащился по земле за своей лошадью. Впрочем, жеребец почти сразу болезненно взвизгнул и тоже рухнул.